Победитель остается один

– Вот именно. У них есть все что угодно – и почти совсем не осталось стремлений и желаний. Все их проблемы решены, все проекты одобрены, все предприятия процветают, не требуя никакого вмешательства. И этим людям остается лишь бояться перемен, и вот они кочуют с вечеринки на вечеринку, с банкета на банкет – лишь бы только не оставалось времени думать. Лишь бы встречать там одних и тех же людей и полагать поэтому, что все идет по-прежнему. Уверенность заменяет страсть.

– Разденься, – сказала подруга, чтобы хоть что-то ответить.

Жасмин приподнялась, стянула с себя платье и снова юркнула под простыню.

– Ты тоже разденься. И обними меня. Мне нужно чувствовать тебя – сегодня днем показалось, что ты позволишь мне уйти.

Подруга гасит свет, ложится. Жасмин засыпает сразу. А она еще лежит некоторое время без сна, глядя в потолок и думая о том, что девушка девятнадцати лет во всей невинности своей оказывается иногда мудрее взрослой опытной женщины вдвое старше себя. Да, как ни страшно ей, как ни зыбко ее положение, ей волей-неволей придется развиваться и крепнуть.

Они нажили себе могущественного врага – ХХ, несомненно, сделает все возможное, чтобы не допустить ее к октябрьской Неделе моды. Прежде всего он попытается купить ее бренд, а поскольку это невозможно – станет дискредитировать ее перед Федерацией, обвиняя в том, что она не сдержала слова.

Следующие месяцы будут тяжкими.

Но Хамид Хусейн – да и никто во всем мире – не знает, что она обладает силой всесокрушающей и неодолимой, и та поможет ей справиться с любыми трудностями, и сила эта – любовь женщины, лежащей в ее объятиях.

Ради нее она пойдет на все – и даже на убийство.

Вместе с ней она сможет все – даже одержать победу.

Корпоративный самолет уже включил двигатели. Игорь садится на свое излюбленное место – во втором ряду, по левому борту – и ожидает взлета. Когда гаснет табло «Пристегните ремни», он подходит к бару, наливает себе водки – от души, не скупясь – и выпивает залпом.

Какое-то мгновение он пытается припомнить – а было ли все это? Неужели он и вправду посылал сообщения Еве, уничтожая миры вокруг нее? Может быть, следовало выражаться яснее, оставляя возле трупа записочку с именем или чем-то в этом роде? Нет, это было бы чистейшим безрассудством – его приняли бы в таком случае за серийного убийцу.

А он вовсе не убийца: у него была цель, которую он, к счастью, успел вовремя скорректировать.

Память о Еве гнетет уже не так, как раньше.