Победитель остается один

Он плачет у нее на груди, просит простить, а она, не обращая внимания на его слова, гладит по голове, утешает. Оливия – великодушие и прощение… И теперь он спрашивает себя, заслуживает ли его любовь к Еве этой жертвы?

И предпочитает думать, что да. Если девушка попалась ему, если дело выгорело легче, нежели он предполагал, стало быть, для всего произошедшего есть какая-то причина.

Усыпить бдительность «друзей» Джавица оказалось нетрудно. Он знал этот тип людей: они натренированы и обучены реагировать стремительно и точно, а помимо того – фиксировать любое подозрительное движение, интуитивно угадывать опасность.

Они, без сомнения, поняли, что он вооружен, и долго держали его под наблюдением. Потом решили, что он не представляет опасности, и расслабились. Не исключено даже, что приняли его за своего брата-охранника, высланного вперед проверить обстановку, убедиться, что хозяину ничто не угрожает.

Хозяина у него не было. А угрозу представлял он сам. Войдя в павильон и определив свою следующую жертву, он уже не мог отыграть назад – иначе перестал бы уважать себя. Он заметил, что дорожка, ведущая к этому павильону под парусиновым навесом, охраняется, но ведь ничего не стоит пройти через пляж. И побыв десять минут, он вышел, надеясь, что «друзья» Джавица заметят это. Развернулся, сошел по спуску, предназначенному только для постояльцев отеля «Martinez» – пришлось показать магнитную карту, заменяющую ключ от номера, – и вновь двинулся туда, где происходило «действо».

Идти по песку в башмаках было трудно, и Игорь вдруг заметил, как он устал – и от перелета, и от боязливого ощущения, что задумал нечто невозможное, и от напряжения, так и не покинувшего его после того, как он уничтожил мироздание бедной девушки, торговавшей кустарными сувенирами, а вместе с ней – многие и многие будущие поколения. Однако отступать было поздно.

Прежде чем снова появиться под навесом, он достал из кармана бережно сохраненную трубочку, торчавшую из стакана с соком. Открыл маленький стеклянный пузырек, который показывал Оливии, только, вопреки его словам, содержал он не бензин, а совершеннейшую ерунду – иголку и кусочек пробки. В нем он проделал отверстие по диаметру соломинки.