Но однажды на гастролях я заболела гриппом и должна была оставаться в номере, как ни отвратительно мне было думать, что мою роль сыграет другая. Не могла есть, бредила, и когда вызвали врача, он сейчас же отправил меня домой. Я думала, что потеряла и ангажемент, и уважение коллег. Ничего подобного – меня завалили цветами, и телефон звонил беспрерывно. Все справлялись о моем здоровье. Те самые люди, которых я считала соперниками, которые оспаривали у меня место под софитами, беспокоились обо мне! Одна актриса даже прислала мне открытку с текстом статьи врача, работавшего в тропиках:
Первый серьезный шанс, который он получил благодаря своему таланту театрального актера.
Жизнь менялась ежеминутно и разительно. Слава росла так стремительно, что он не успевал приспособиться к ней, а потому принимал приглашения туда, где ему не стоило бы появляться, и отказывался от встреч, способных очень и очень посодействовать его карьере. Деньги – пусть и не огромные, которые давали ему ощущение всемогущества. Дорогие подарки, экзотические путешествия, частные самолеты, роскошные рестораны, гостиничные апартаменты, казавшиеся ему теми королевскими чертогами, о которых он читал в детстве.
Первые рецензии, слова уважения и восхищения, похвалы и восторги, трогавшие его до глубины души. Целые мешки писем, приходившие со всего света: поначалу он даже старался ответить на каждое и даже иногда назначал свидания девушкам, присылавшим ему свои фотографии, – пока не убедился, что это совершенно немыслимо, а агент не объяснил, что это не только нежелательно, но и опасно, и он может попасть в ловушку.
Тем не менее он и сейчас еще испытывал особую отраду, узнавая, что поклонники изучают каждый его чих и вздох, открывают посвященные ему сайты в интернете, яростно защищают от любого критического замечания, мелькнувшего в прессе, и неистово оспаривают мнение, будто в последней своей роли он был не столь уж блистательно убедителен…
Годы меж тем идут. То, что раньше было чудом или подарком судьбы, ради которого он согласен был на вечное добровольное рабство, стало превращаться в единственный смысл жизни.
Так что если заглянуть хоть немного вперед, сердце заноет: все это может когда-нибудь кончиться. Появляются другие актеры: они моложе, они готовы работать и «светиться» больше, а получать меньше. Приедаются похвалы; есть фильмы – а ведь он снялся чуть ли не в девяноста девяти, – которые никто не помнит даже по названиям…
Меняются и финансовые условия.
