Победителей не судят

Помимо автоматов, в набор средств физического убеждения оппонентов у бойцов входили кастет, трофейный штык-нож от германской винтовки маузера и такой же трофейный «солдатский» пистолет Люгер Р08. В качестве знаков различия у рабочегвардейцев в углах воротников тужурок были закреплены красные эмалевые треугольники, кубари и шпалы.

Таким образом, к восьми часам утра, когда в Сен-Дени приехал Жан-Люк Меланшон собственной персоной, обстановка на улицах была нормализована – то есть трупы уже убрали и кровь замыли. Но Меланшон, человек сам по себе декоративный, поговорил с полковником Леграном, командовавшим рабочегвардейцами, и убыл туда, откуда прибыл.

Никто никакой власти пока ему вручать не собирался. Совсем другое дело – проснувшиеся поутру французские власти из две тысячи восемнадцатого года. Ну и что, что и раньше им этот Сен-Дени подчинялся чисто формально. Сейчас он не подчиняется совсем, и несмотря на данные полицейских (которым без оружия разрешили пройти по улицам коммуны и увидеть наведенный на них порядок), является прямо враждебным пятой республике. И с этим надо было что-то делать…

Итак, весь этот ареопаг, собравшийся по просьбе президента Макрона, и должен был решить, что стоит предпринять по поводу объявившейся в Сен-Дени большевистской угрозы, вдруг проникшей в двадцать первый век из смутного тысяча девятьсот сорок первого года. Только один приглашенный злостно проигнорировал – точнее, проигнорировалА – это собрание. Это была американский посол Джейми МакКорт, урожденная Лускин.

Очевидно, госпожу посла отвлекли неотложные дела, связанные с продвижением в мире бизнес-образования, современного искусства и интересов всемирной еврейской общины. На самом деле в Вашингтоне очень трезво и очень низко оценивали возможность режима Макрона сопротивляться вторжению из 1941 года хоть на левом, хоть на правом фланге, и потому сразу отдали своему послу приказ по возможности покинуть Париж и прибыть в Вашингтон – по официальной версии, «для консультаций». В самом деле, первая Хранция – чай, не вторая Украина, где проклинающий тупоумие несчастных аборигенов американский посол бывало даже вел заседания кабинета министров.

Вообще-то по-настоящему внезапной эта неожиданность не была ни в Париже, ни в Вашингтоне, особенно после того что случилось на Украине, в Польше, Литве и переворота в Германии. Но важные господа, которым предстояло принимать ответственные решения, отнеслись к событиям в восточной Европе с известной долей здорового скепсиса.