Если будет надо, китайские коммунисты побросают все свои дела и примчатся перенимать у нас опыт, как правильно давить танками взбесившихся дармоедов, хотя я надеюсь, что обойдется без столь сильных мер. Наша задача – снова превратить Америку в страну инженеров и рабочих, способных справиться с любой поставленной задачей, в страну, где трудятся все, а не только упрямые реднеки, в страну, где брак – это союз между мужчиной и женщиной, в страну, где извращения если не преследуются, то хотя бы порицаются.
Но в первую очередь мы пересмотрим вашу внешнюю политику и откажемся от роли мирового полицейского, исполнять которую у вас и без того получалось все хуже и хуже. Я не обещаю, что все тут же бросятся взасос любить американцев, но градус ненависти должен изрядно уменьшиться. Впрочем, выхода у нас все равно нет, так что заниматься придется всем и сразу.
Пришествие Франклина Рузвельта в Соединенные Штаты двадцать первого века произошло как бы буднично, но в то же время внезапно.
Еще вчера президент Трамп хорохорился в Белом доме, грозил войной всем и вся, угрожал санкциями и вооруженной силой европейским странам, выбравшим неамериканский путь развития, и скандалил с Китаем по поводу пошлин. Еще вчера конгрессмены за очень редким исключением считали своей обязанностью хоть как-то раскритиковать, заблокировать или опротестовать начинания того Трампа, вне зависимости от того, добро они несут для Америки или зло.
Еще вчера многочисленная американская пресса – от СNN до мелких бульварных газетенок – чувствовала за собой право писать о том, чего не было, инсценировать телевизионные сюжеты, и лгать, лгать, лгать. Еще вчера всякие меньшинства, а особенно извращенцы, чувствовали себя важнее и нужнее большинства, а сегодня…
Сегодня рано утром (можно сказать, ночью) в Соединенных штатах двадцать первого века произошла операция «Прометей», и американцы по факту проснулись в другой стране.
Включает такой средний простой американец телевизор – а там на всех каналах… нет не «танец маленьких лебедей», а диктор, который объясняет, какая теперь наступит жизнь, а также что можно делать, а что нельзя. Выходит этот американец из дома, а там, в зависимости от того, где он живет – либо все по-прежнему, либо патрули в американской форме сороковых годов. Не оккупация иностранным государством, а братская помощь предков потомкам.
