Она знала только, что Тревис обнимает ее, и больше самой жизни желала принадлежать ему.
Нежно, как будто она могла переломиться, Тревис опустил ее на кровать и сел рядом, лаская ее лицо, поглаживая щеки и виски.
— Я почти забыл, до чего ты красива, — прошептал он. — Ты такая нежная и прекрасная.
Она стала гладить его руки, с блаженством ощущая его силу, его близость! Она задрожала, когда желание охватило ее, пульсируя в жаркой крови.
— Тревис! — только и прошептала она, и губы их слились.
В отчаянии, бешено, бурно, они обнялись.
В их объятьях не было ласки, а только яростная страсть, которую хотелось удовлетворить. Они срывали друг с друга одежду, по комнате летели пуговицы, рвались кружева и изящные чулки. Обнявшись, — так гремит гром вслед за вспышкой яркой молнии, — они царапали друг друга, льнули друг к другу, теснее, все глубже и глубже увлекая друг друга, пытаясь удовлетворить могучее и не подверженное разуму желание обладать друг другом.
Бешено, в ослепляющей вспышке, они слились, когда спазмы раздирали их тела.
Потом, тяжело дыша, они долго лежали обнявшись, пока тела их не ослабели и они вновь не вернулись к реальности, пожирая друг друга глазами.
Очарование нарушила Риган, засмеявшись, потому что у Тревиса грудь и одна рука были голые, а на другой остался рукав рубашки.
Догадавшись, над чем она смеется, Тревис радостно улыбнулся.
— Не осмеивай, и тебя не осмеют. — Он многозначительно показал на обрывки ее одежды.
Одна нижняя юбка Риган была задрана выше талии, а вторая, разодранная, лежала под ними.
Наполовину оторванный корсет был зажат у нес под мышкой, отброшенное на несколько метров платье повисло на раме картины, зацепившись пуговицей. Приподнявшись на локтях, Риган посмотрела на свои ноги и увидела, что один чулок с красивой кружевной подвязкой был цел, а второй, весь рваный, висел на кончиках пальцев.
На теле Тревиса остался только один оторванный рукав рубашки и сапоги.
Она бросила взгляд на лежавшего рядом с ней Тревиса, глаза которого сияли, рассмеялась, обняла и прижала к себе.
Они принялись со смехом кататься по кровати, и Тревис ловко сорвал с ее тела остатки одежды. По-прежнему сжимая ее в объятиях, он сбросил сапоги, и когда один из них упал поблизости и разбил фарфоровую игрушку, они снова расхохотались.
Ощущая на своих плечах и руках острые дразнящие укусы, Риган перестала смеяться и опять обрела серьезность, отдаваясь его любви. Первый приступ страсти прошел.
