— По-видимому, он отваживается высказывать свое мнение и если с тобой не соглашается, ты…
, ты его поучаешь кулаками?
— Видишь? — Тревис стал защищаться и показал на крохотный шрам на своем подбородке. — Это сделал мой братец, так что не думай, будто он — пострадавшая сторона.
— А на меня ты поднимешь кулак, когда я осмелюсь возразить тебе? — поддразнила она его.
— Да что бы я ни говорил, ты всегда не соглашалась, а я до сих пор пальцем тебя не тронул. Ты будешь и дальше рожать таких детей, как Дженнифер, и всегда меня радовать.
А теперь пора возвращаться. Мне нужно выспаться.
— Тебя интересуют только дети, которых я буду тебе рожать? — спросила она серьезным тоном.
В ответ Тревис застонал — то ли от подобного вопроса, то ли от боли в мышцах.
— Оставь все здесь, — попросил он, когда Риган хотела убрать еду. — Придет человек и все уберет.
И он подтолкнул ее к коляске.
— Скольких ты нанял за последние несколько дней и как ты забрался в мой сейф?
Он бесцеремонно поднял ее и посадил на сиденье повозки.
— У мужчины должны быть свои тайны. Я тебе это скажу в пятидесятую годовщину нашей свадьбы. Мы соберем всех наших двенадцать детей и расскажем им о самом смелом, изобретательном и романтичном ухаживании в истории земли.
«А мы им расскажем про слоновий навоз?» — подумала Риган, но по пути в город больше не сказала ни слова.
Глава 20
Остановившись у двери в комнату Риган, Тревис шумно зевнул, потом, как бы по зрелому размышлению, поцеловал ей руку, пересек спальню, прошел через дверь, которая вела во внутреннюю часть гостиницы и стал подниматься по черной лестнице, очевидно, в свой номер.
Изумленная, удивленная, потрясенная, Риган остановилась у своей кровати и посмотрела на закрытую дверь."
"После всех испытаний, через которые он заставил ее пройти, после всех предложений стать его женой Тревис приглашает ее на пикник при луне, ни разу не заикнувшись о свадьбе, разглагольствует главным образом про слоновий навоз, а потом бросает в спальне, даже не поцеловав на ночь. За весь вечер он ни разу не прикоснулся к ней, даже, кажется, не сознавал, что она так близко к нему и так жаждет его.
Разумеется, она умело скрывала свои чувства — Риган прекрасно понимала это — но ведь он, несомненно, должен был испытывать страсть. Или ему оказалось достаточным заниматься с ней любовью один раз за четыре года? В конце концов, Тревис старел; ему сейчас уже около тридцати восьми. А что, если в этом возрасте мужчина…
Мысли Риган затуманились, она стала раздеваться.
