— У вас такие же ясные глаза, как у куколки. В них отражаются все ваши мысли. Я уже не раз объяснял вам, на каких условиях отпущу вас, и хватит об этом. Я от своего слова не отступлюсь, поэтому смиритесь с тем, что вам придется подчиниться.
Вырвавшись из его рук, она вздернула подбородок:
— Я могу быть такой же упрямой, как вы. — Она зло усмехнулась. — К тому же мне известно, что вы скоро отплываете в Америку. Вам придется меня освободить.
На секунду Тревис задумался.
— Итак, мне нужно что-то с вами делать, правда? — ответил он, поглаживая подбородок.
— Мне бы не хотелось уплыть в Америку, оставив без защиты ваши ножки.
Захлебнувшись от ярости, Риган дернула простыню, но дальний край за что-то зацепился. Подойдя к ней, Тревис нагнулся, освободил уголок, и, внезапно сунув руку ей под рубашку, погладил ягодицы. Риган завизжала, потом вскочила и, выдернув простыню из его рук, обернула ее вокруг талии:
— Ну как вы смеете так обращаться со мной? Почему вы позволяете себе такое? Я же никогда никого не обижала.
В ее словах звучала такая искренность, что Тревис опустил глаза.
— Я никогда в жизни так не поступал. Может, мне нужно просто отпустить вас, но вот почему-то я не могу. Наверное, это то же самое, как если бы я выбросил полевой цветок в штормовой ветер. А уж коль скоро мы стоим в доке, то проще сказать — «в печку.» — Он ласково и нежно посмотрел на нее. — У меня нет особого выбора. Отпустить вас я не могу, но не могу и держать вас под замком. Господи! У меня даже рабов нет, — где уж там говорить о том, чтобы запирать на ключ невинных девочек.
Закончив свою речь, он тяжело опустился на стул в углу комнаты. К своему глубокому удивлению, Риган почувствовала, что ей хочется успокоить Тревиса. В наступившей неловкой тишине она вдруг заметила разноцветные коробки, лежавшие на дорожном сундучке, и тихо спросила:
— Вы принесли мне платье?
— Принес ли я вам платье? — улыбнулся он, преодолев секундное замешательство.
Развязав веревку на одной коробке, он вытащил бархатное платье необычного цвета, который Риган никогда раньше не приходилось видеть: красно-коричневое, оно переливалось и отсвечивало золотом.
Набросив платье ей на руку, он сказал:
— Это цвет ваших волос. Не красный, не каштановый, а все эти цвета вместе. Она удивленно посмотрела на него.
— Как… Как это романтично. Я не думала, что вы…
Посмеиваясь, он забрал у нее платье:
— Вы ничего обо мне не знаете, а я знаю о вас еще меньше. Вы даже не назвали свое имя.
