Естественно, она потребует, чтобы счет представили до того, как портниха начнет кроить:
Риган не хотелось, чтобы та оказалась в убытке, когда выяснится, что Тревис не сможет оплатить счет.
— С чего мы начнем? — весело спросила она, улыбнувшись при мысли о том, как накажет хвастуна.
— Пожалуй, с платьев на каждый день, — предложила мадам Роза, взяв образцы муслина."
"Однако спустя несколько часов эта затея уже не вызывала у Риган такого удовольствия. Как жаль, что у нее не будет всех этих туалетов — ведь она придумала такой гардероб, который достоин принцессы.
Она заказала повседневные платья из муслина всевозможных расцветок, бальные туалеты из атласа и бархата, платья для прогулок, амазонки, которые вызвали у Риган приступ смеха: ведь она не умела ездить верхом, пелерины, плащи, рединготы, спенсеры, а также кучу ночных сорочек, корсетов и отороченных кружевами нижних юбок. На ее наряды пошли почти все принесенные портнихой ткани.
Им принесли обед, и Риган вздохнула с облегчением, радуясь, что утомивший ее отбор туалетов закончился.
— Но мы только начали, — сказала мадам Роза. — После обеда придут меховщик, модистка, обувщик и перчаточник. С вас, мадемуазель, снимут все мерки.
. — Разумеется, — прошептала Риган. — Как я могла забыть!
К вечеру она перестала чему-либо удивляться. Меховщик принес шкурки соболя, шиншиллы, горностая, бобра, рыси, волка и ангорской козы. Потом она подбирала подкладки, воротнички и манжеты к уже заказанным платьям. Башмачник взял с собой образцы тканей, чтобы покрасить кожу для мягких туфелек без каблуков, и описал, какие сапожки для прогулок он сошьет.
Модистка с мадам Розой договорились о шляпках и белье.
К вечеру все устали, особенно Риган. Ей стало неловко при мысли о том, что вся эта работа пойдет насмарку, поскольку ни один американец не сможет оплатить всю заказанную ею одежду. Она попросила мадам Розу передать счета Тревису до того, как раскроят хотя бы один кусок материи, чтобы они были оплачены заранее. Портниха вежливо улыбнулась и пообещала прямо к утру все подготовить.
Наконец, оставшись одна, Риган в изнеможении опустилась на стул, утомленная этим долгим днем и постоянным чувством вины. С самого утра она знала, что все это игра и что все эти люди придут в возмущение, когда поймут, что работа, на которую они потратили целый день, не будет оплачена. К тому времени, когда на лестнице раздались тяжелые шаги Тревиса, она совсем пала духом: ведь это именно он виновник всего.
