С высоты они могли спокойно наблюдать за всем, что происходило на корабле, а также на причале. Заодно Риган получила возможность разглядеть Дэвида Уэйнрайта. Он оказался небольшого роста, с открытым лицом и соломенного цвета волосами. Костюм его был сшит из хорошей шерсти, галстук выглядел безупречно белым, а на небольших ногах красовались туфли из мягкой сафьяновой кожи. Он относился к тому типу джентльменов, который был ей знаком раньше — его руки были предназначены для клавишей фортепианино или для того, чтобы неспешно поигрывать рюмкой бренди.
При виде его длинных тонких пальцев она с отвращением подумала, что неотесанный Тревис, вероятно, одним своим толстым пальцем может ударить сразу по двум клавишам. Правда, ей следовало бы признать, что его толстые пальцы временами попадали на нужные струны.
При этих потаенных мыслях на ее губах появилась улыбка, она отвернулась от Дэвида, который объяснял, почему плывет в эту варварскую Америку, и стала взглядом искать Тревиса.
— Не могу передать, до чего я рад, что мне предстоит путешествовать в обществе английской леди, — говорил Дэвид.
— Когда мой отец предложил мне отправиться туда, чтобы приглядеть за его собственностью в этой дикой пустыне, я сначала испугался. Мне доводилось слышать немало рассказов о тех краях, к тому же простое знакомство хотя бы с одним американцем может внушить отвращение к их стране. Вы только посмотрите! — Он глубоко вздохнул. — Именно это я имел в виду.
Внизу двое матросов бросили груз, который несли к середине палубы, откуда другой матрос таскал его в трюм, и принялись толкать друг друга.
Вдруг один из них попытался ударить второго в подбородок, но промахнулся. Не успел он замахнуться опять, как соперник кулаком угодил ему в нос. Мгновенно брызнула кровь, и пострадавший вновь начал яростно размахивать кулаками.
Откуда ни возьмись появился Тревис, схватил их обоих (они были ростом гораздо ниже его) и оторвал от палубы. Хорошо было слышно, что именно он думал о поведении этих матросов и что он им пообещал, если они и дальше будут безобразничать.
Встряхнув их как щенков, он отбросил спорщиков в разные стороны, приказал им привести себя в порядок, умыться и приниматься за работу, а сам отнес брошенные ими вещи к ожидавшему матросу.
— Вот об этом я и говорю, — заявил Дэвид. — У этих американцев нет никакого порядка. Корабль это английский, и капитан на нем англичанин, и тем не менее этот американец… этот деревенщина-американец считает, что имеет все права распоряжаться экипажем.
