Им это будет нетрудно, тем более что, скорее всего, его пригласят для беседы в полицию… – взволнованно сказала Люба.
– Я не выдам Ингу, – ответил Виктор с пафосом патриота, клянущегося защищать родину до последней капли крови и не выдавать секретов даже под пытками. Для надежности, словно опасаясь, что Люба не поверит этим интонациям, добавил уже с другими – рыцарскими: – Со мной она может быть спокойна.
– Я изменю внешность. Красить и стричь волосы нет времени, но могу купить какой-нибудь головной убор. И Сергей не сможет описать, брюнетка ли я или блондинка.
А может, и вовсе рыжая.
Люба в ответ лишь поджала губы и покачала головой. Звонить тут же Сергею, как Инге с Виктором хотелось, она не дала, сказав, что хоть время обеда и прошло, но это не означает, что он отменяется. И принялась что-то готовить. Зная, что Люба провозится с готовкой долго, стряпая специально для Виктора какое-нибудь сложное блюдо, Инга решила сходить за «маскарадным костюмом» в ближайший торговый центр. Лучкин вызвался ее сопровождать.
Инга, хоть и предпочитала по магазинам бродить одна, согласилась. Так можно поговорить об Алисе и подумать, о чем спросить ее мужа.
– …Она в письмах утверждала, что все произошло на самом деле. Это не галлюцинации, – закончил Виктор рассказ в тот момент, когда Инга рассеянно вертела в руках вешалку с шелковой блузкой ярко-бирюзового цвета.
– Тебе пойдет! – выказал живо Лучкин одобрение. Инга заметила, что продавщица улыбнулась Виктору. И не столько потому, что надеялась на продажу вещи, сколько потому, что Лучкин даже в «состоянии покоя» источал флюиды привлекательности.
Интересно, узнала его продавец или нет? Вряд ли. Если бы узнала, уже вертелась бы рядом, предлагая помощь и прося автограф. Писатели все же не такие узнаваемые персоны, как актеры и музыканты. А может, она не читала книг Лучкина."
"– Думаешь, надо брать? – в сомнении приложила к себе блузку Инга. – Я еще не решила, какой образ выбрать: рокерский с теми кожаными штанами, которые ты зачем-то уговорил меня купить, или…
– Брюки отлично подходят к той кожаной кепке, в которую ты вцепилась!
– У меня никогда не было кепок, – бросилась на защиту понравившегося головного убора Инга.
– Хотя был период, когда мне хотелось кожи, косух, бандан, заклепок и цепей. Правда, длился он недолго.
– Не могу представить тебя в таком образе.
– Это потому что ты меня запомнил в образе невинной девушки-ромашки, в платьицах и туфельках. Родные же привыкли меня видеть в джинсах.
