Я разделяю вашу боль, и поверьте, если бы это было можно, сказала бы вам, где она находится. Более того, это я попросила ее связаться с Вадимом по телефону, когда она была здесь. Но ничего больше не могу сделать для вас. Инга ушла не из капризов, а потому, что вам нельзя быть вместе сейчас. Опасно и для нее, и для вас.
– Что с ней происходит? – вклинился Вадим, опасаясь, что Чернов выскажет еще что-то резкое.
– Пока ничего, – спокойно ответила Люба.
– А что будет? – терпеливо продолжил расспрашивать мужчина.
– Не знаем.
Но безнаказанной она не останется, к сожалению. В нашем мире, как и в гражданском обществе, тоже действуют свои законы. Только решения выносятся куда более беспристрастным судом. Она преступила и должна ответить.
– И вы говорите об этом так… спокойно? – сощурился Вадим, Алексей же выдернул руку из ее и подул на ссадины – совсем как мальчишка. Он посмотрел на хозяйку с такой обидой, будто ставил ей в вину разбитые костяшки.
– Она ведь совершила это в состоянии аффекта! Ее спровоцировали, загнали в такие условия, что иначе и не смогла бы среагировать! – начал закипать Вадим.
От возмущения, клокотавшего внутри, щеки порозовели, на лбу выступили капельки пота, и русые волосы налипли на него, как у мальчишки, набегавшегося во дворе с друзьями.
Он с трудом сдерживал себя, чтобы не взорваться, как Чернов, понимая, что Люба ни в чем не виновата. А лишь не хочет из своих соображений говорить, где Инга, хотя наверняка знает. И, возможно, она права, раз говорит, что у «них» действуют какие-то свои законы.
Но они-то с Алексеем живут совсем по другим правилам! И не гражданские законы он имеет в виду, а чувства. Беспристрастность «высших судей» видится ему как раз недостатком, иначе как можно не принять во внимание, что на преступление пойти сестру вынудили, она совершила его в состоянии аффекта. И то, сколько Инга жертвовала собой ради спасения других, дважды чуть не погибла, – это, значит, не считается? Ее добродетели списали в утиль из-за одного проступка. А ведь жила всю жизнь по правилам, соблюдая все эти законы, заповеди и что там еще…"
"– Не понимаю, – прошептал он, глядя на Любу так беспомощно и растерянно, как ребенок, впервые столкнувшийся с несправедливостью.
– Не понимаю, почему… за что ей все это? Она же ведь никогда…
– Знаю, Вадим, – мягко перебила его Люба полным сочувствия голосом. – Я все знаю. Думаете, не переживаю за нее так же, как и вы? Думаете, все эти «почему?» не мучают меня? Но проклятие никуда не делось.
