– Дай мне хотя бы тот номер, которым ты сейчас пользуешься. Обещаю, что никому его не дам.
Инга продиктовала брату новый номер. И, отключив вызов, сменила сим-карту.
Когда она вернулась на кухню, увидела, что Виктор уже успел разложить продукты по местам и был сейчас занят приготовлением завтрака. В турке приятно пофыркивал кофе, и его дух аппетитно щекотал ноздри. На большой тарелке уже были разложены тоненькие ломтики сыра и ветчины, на другой – нарезанные ломти белого хлеба. В масленке желтело масло.
– Ты какой джем предпочитаешь – сливовый или персиковый? – спросил он, не оборачиваясь.
В одной руке держал стеклянную розетку, в другой – ложку, а на столе стояли две банки с джемом.
– На твой вкус, – пожала плечами Инга.
– Кофе пьешь с молоком?
– Да. Некрепкий.
Виктор снял с огня турку, плеснул черной жидкости в две приготовленные загодя чашки, добавил в обе молока.
– Я пью без сахара, а ты?"
"– А я с сахаром, – сказала Инга. И подумала, что разговор у них складывается такой слишком… буднично-семейный, даже интимный.
Можно ли так? Она подумала об Алексее и испытала жгучий стыд. Надо ему позвонить…
– Есть какие-то новости? – невинно поинтересовался Лучкин, хотя было видно, что телефонный разговор его очень заинтересовал.
– Я звонила брату, – ответила она, беря обе чашки в руки и направляясь с ними в гостиную. Виктор торопливо поставил на поднос тарелки с нарезками и хлебом, масленку и вазочку с джемом и отправился следом за гостьей.
– Мне нужно было узнать, как там двигается дело с поисками Алисы.
Я тебе уже рассказала, что она, оказывается, подруга одной моей приятельницы, муж которой – следователь. Естественно, в ее поисках задействовали все связи.
– И? – поторопил Виктор, потому что Инга сделала паузу. Он поставил на столик поднос и принял из рук девушки одну чашку. Оба они сели в плетеные кресла возле остывшего еще с ночи камина.
Инга передала Виктору разговор с братом.
– Эта женщина какая-то странная, – задумчиво произнесла она. – Светилась рядом с Алисой еще раньше… Одета вызывающе.
Если бы я задумала похищение человека, оделась бы во все неприметное! А она, наоборот, как попугай, будто специально, чтобы ее запомнили. Может, она хочет что-то этим сказать – тем, что так упорно привлекает внимание к своей персоне? Или настолько недалека, что…
– Я так не думаю, – перебил Виктор. – Смотри, ты упустила один важный момент: свидетели запомнили эту женщину. Но! Запомнили ее яркое платье, неуклюжую походку, а лицо – нет.
