Я привел сюда Лизу, потому что ей нужно было сказать что-то твоей подруге. По дороге мы купили билеты на обратную дорогу, самолет сегодня вечером. Когда захочешь меня увидеть, знаешь, где найти. Надеюсь, что у меня к тому времени еще останется желание видеть тебя.
Он оставил ошеломленную Ингу стоять на том же месте, прошел к двери, за которой скрылись дочь с хозяйкой, и, постучав, громко позвал:
– Лиза, ты скоро? Нам пора!
Девочка появилась из комнаты. Проходя мимо Инги, она остановилась и вопросительно посмотрела на нее, губы дрогнули, будто она хотела что-то сказать, но ее остановил оклик отца:
– Лиза, идем?
Так и не обменявшись с Ингой ни словом, девочка послушно вышла.
Громкий стук двери прозвучал для девушки как удар молотка после вынесения приговора. Ворота захлопнулись, она оказалась в своей «тюрьме».
– Не переживай, – на плечо легла теплая ладонь Любы. Не оборачиваясь, продолжая смотреть на закрывшуюся дверь, Инга похлопала по пальцам подруги, то ли благодаря за поддержку, то ли обещая постараться не переживать.
– Нам сейчас главное вытащить тебя из передряги.
– Мне уже все равно, – выдавила Инга. И даже не спросила Любу, о чем Лиза говорила с ней.
– Ну-ну, – пожурила ее подруга, но больше сказать ничего не успела, потому что в дверь вновь позвонили. – Смотри, Алексей вернулся!
– Это медиум, – покачала головой Инга и оказалась права.
Им оказалась молодая женщина. Бледное худое лицо было лишено как природных, так и косметических красок, темные глаза казались пропастями.
Взгляд оказался неожиданно тяжелым и холодным, так что Инга с трудом выдержала его. А гостья будто специально задержала его на девушке так надолго, будто желала «прочитать» ее до последней страницы. Ощущения, которые при этом испытала Инга, были похожи на те, как если бы на грудь опустили тяжелую плиту: дышать стало трудно, сердце бешено забилось, в голове зашумело.
– Извините, – сказала гостья, будто поняв, как подействовал ее взгляд.
Инга кивнула, принимая извинения.
– Знакомься, Инга, это – Элла.
Гостья неожиданно протянула узкую ладонь, которую Инга пожала с такой осторожностью, будто боялась раздавить. Все в ней было тонким, хрупким, узким, легким: узкое лицо, тонкие черты, тощая фигурка, на которой длинное темное платье смотрелось безразмерным балахоном, хрупкие запястья, украшенные неожиданно массивными браслетами из камней и темного серебра.
