Он, думая о том, что любимая сумела заменить Лизе мать, прикусывал до крови губу, потому что из глотки рвался крик: неужели эта добродетель оказалась такой ничтожной, что лишение жизни одного негодяя, убийцы, насильника, перевесило ее?
Если бы он мог, без раздумий поменялся бы с Ингой местами. Он бы умер, лишь бы она, светлая, пожила здесь еще, согревая материнским теплом его дочь. Леша взял бы на себя ее грех без раздумий. Взял бы ее наказание.
Однажды, когда она, пробудившись после очередного кошмара, открыла глаза, ей показалось, что по земляному полу скользнуло светлое пятно.
Сон как рукой сняло. Она села, но, как ни всматривалась в пыльные сумерки, не увидела ни одного даже самого маленького светлого пятнышка. Привиделось. Она так давно не видела солнечного света, что мечта когда-нибудь вновь увидеть его стала навязчивой."
"Но на следующий день опять проснулась с ощущением, что видела солнечное пятно. Не во сне. Ее кошмары были наполнены темнотой, куда более густой, чем действительность.
И потому на этом контрасте она почувствовала неожиданного гостя – солнечного зайчика. Он мимолетно скользнул по закрытым глазам и разбудил. И хотя, оглядевшись, опять ничего не увидела, в ней поселилось ощущение, что солнечный свет не забыл ее и навещает, когда она спит.
Так и повелось дальше: ее будил солнечный зайчик, который к тому моменту, когда она открывала глаза, прятался. Но ощущение присутствия не покидало. И мука, казалось, стала переноситься легче.
Вадим, глядя на отрешенное лицо сестры, думал, что не сможет без Инги жить. Они – две половинки одного целого. Они – двойня. И пусть иногда ссорились и ругались, между ними всегда была особая связь. Так говорила Инга, в это он верил. Брат вспоминал, что, когда желал услышать ее и брал в руку телефон, сестра на секунду опережала его звонком. Они чувствовали друг друга на расстоянии. А сейчас Вадим впервые не мог почувствовать ее. Где она? Где бродит ее разум? В каком мире она находится? Страдает или, напротив, счастлива? По лицу Инги парень пытался понять, что она чувствует.
Но лицо оставалось неподвижным и ничего не выражающим, словно восковая маска.
Он частенько повторял, что она – его персональный ангел-хранитель. И хоть недавно Инга и пыталась уверить его в том, что в несчастьях виновата она, он это не принял. Вспоминалось, как сестра пожертвовала собой ради их с Ларисой счастья. Не задумываясь.
