Это означало, что она обижена почти до смерти и что виноват в этом он – бесчувственный пень.
– Лиса, – начал он, обнимая ее за плечи, по опыту зная, что оставлять жену обиженной чревато: тихая обида разрастется до бурных рыданий.
– Сереж, я не сумасшедшая, – совсем уж нелогично заявила Алиса.
– А я этого не сказал. Я вообще ничего не сказал. Это плохо?
– Это очень плохо, – улыбнулась вдруг Алиса и прижалась к нему. – Лучше бы ты сказал, что я сумасшедшая…
– Так что все же произошло?
Вздохнув, она рассказала и о том, что случилось, и о шагах, напугавших ее вчера.
– Мне бы хотелось заглянуть в комнату. Может, там есть какая-то дверь, ну, например, ведущая в соседнюю квартиру? И кто-то оттуда заходит в нашу и так меня пугает? Не специально, конечно. Живет своей жизнью, но поскольку я считаю, что в этой квартире никого, кроме нас, нет, пугаюсь до ужаса. Ты же знаешь, какая я впечатлительная… Меня всегда пугало что-то… потустороннее.
– Еще и мыши.
– Еще и мыши, – с тусклой улыбкой согласилась Алиса.
– Но пусть уж лучше мыши тут бедокурят, чем… призраки.
– Какие призраки, Алиса, когда на дворе – кризис! – несмешно сострил муж, но она на эту реплику опять ответила улыбкой.
– Хорошо, – решительно встал Сергей. – Для твоего успокоения я взломаю эту дверь. Погоди, схожу за инструментами.
* * *Этот кошмар мало отличался от предыдущих, только оборвался он совсем по-другому. Вначале все шло по знакомому сценарию: преследователь, учащенное дыхание с вонью гнилых зубов совсем рядом, цепкие пальцы на ее плече и проволока, о которую Инга спотыкается и падает в яму котлована.
Она уже знает, что ее ждет: долгий полет, ощущение ужаса и рвущий легкие отчаянный крик, который оборвется в тот момент, когда ее тело упадет на торчащие прутья арматуры. И в тот момент, когда уже увлекло в пропасть, кто-то в последний момент ухватил ее за запястье и резко рванул вверх. В первый момент Инга подумала, что это преследователь. Но, едва придя в себя после испуга, она увидела, что рука, по-прежнему удерживающая запястье, принадлежит кому-то другому.
Это была не тонкая «цыплячья» рука преследователя с непропорционально широкой по отношению к такому узкому запястью ладонью. А крепкая мужская рука со вздутыми, будто от физических нагрузок венами, с жесткой черной растительностью. Но только Инга подняла глаза, желая рассмотреть лицо спасителя, как… проснулась.
Алексей рядом мирно сопел во сне, видимо, на этот раз Инга не разбудила его криком.
