А потому, что его ситуацию девушка перенесла на своих родных, которые вот так же будут метаться и цепляться за любую возможность отыскать ее… Но объяснять им, почему она это сделала, – хуже. Не поймут. Приедут всем табором и будут следовать повсюду, отметая возражения и предупреждения об опасности, обещая поддержку и любовь. Нет, она намеренно избавляется от такого «груза».
– Простите, – снова извинился Сергей. – Я не хотел вас обидеть…
– Вы меня не обидели. Но я действительно ничем не могу вам помочь. Если хотите, считайте, что я больше не ясновидящая, потому что утратила дар.
Понимаете?
– Да, – растерянно произнес мужчина.
Этот разговор оставил тяжелый осадок. Стараясь не думать, что ее родные тоже вот так же будут сбиваться с ног в поисках, она вытащила из шкафа дорожную сумку и сложила в нее по паре джинсов, свитеров, водолазок, футболок, добавила пакет со сменным бельем и кроссовки. Принесла из ванной косметичку, в которую положила лишь то, без чего никак не могла обойтись. После включила на кухне чайник и в ожидании, пока закипит вода, набрала номер Любы.
– Разбудила?
– Нет. Знаешь ведь, что я – ранняя пташка. Ты где?
– В Москве.
– Молодец. Как соберешься, приезжай ко мне.
– Уже собралась. Не хочу задерживаться дома. Квартира как-то… лишает меня решительности. Да и родные скоро хватятся и начнут названивать.
– Ты ничего им не объяснила, – не спросила, а констатировала подруга.
– Нет. Зачем? Ты же знаешь, они никуда бы одну меня не отпустили, как бы я ни отговаривалась.
Пришлось вот… сбежать.
– Ясно, – ровно ответила Люба, и нельзя было понять, осуждает она или одобряет поступок подруги. – Приезжай, я тебя жду.
Инга отключила телефон и с сумкой в руках направилась к выходу. Но, коснувшись дверной ручки, замерла и оглянулась, прощаясь с жильем. Почему-то ей подумалось, что уезжает она навсегда. Может, так и есть. И вдруг волной нахлынула такая грусть, что она едва сдержала слезы. Ну почему у нее все не так, как у людей? Не так, как у обычных. Ей всего-то сейчас и хотелось, что нормальной, обыкновенной жизни рядом с любимым человеком.
Неужели она не заслужила этого? Неужели все те добрые дела, которые она совершала, перечеркнул один серьезный проступок?
Впрочем, о чем это она… Убийство проступком не назовешь. Как бы там ни было, она убила. Пусть и негодяя. Пусть ее и спровоцировали на этот шаг, и вся вина в том, что попалась в ту ловушку, сыграла по чужим правилам, хотя и догадалась, что ее «вели» к этому.
