Все отлично помнили неуловимого киллера, на счету которого числилось десятка два, не меньше, громких заказных, пусть даже и недоказуемых, убийств. Имея столько врагов и недоброжелателей, лишний раз болтаться по улицам вряд ли было полезным для здоровья. Но иного пути, как пойти на разведку в открытую, у Сержанта не было. Ему срочно требовалось вступить в контакт с надежными, знающими людьми. С такими, которые дадут ему исчерпывающую информацию, не сдадут ментам, как сдали Варяга, и не продадут за тридцать сребреников питерским беспредельщикам.
В том, что Варяга сдали, Сержант ни секунды не сомневался. Ну не мог он поверить в то, чтобы такой опытный вор, как Варяг, попался в ментовскую засаду за конкретное дело – не глупый же он теленок, а матерый волчина, такого на хромой козе не объедешь. Чтобы взять Варяга, требовался изощренный, коварный план, в котором должны быть задействованы свои. Вернее, не свои – какие уж там свои, – а перевертыши, суки, которые за ментовскую морковку готовы пойти были на последнюю подлость.
Удивительно, но Сержант, все эти годы храня в душе злобу на Варяга, теперь почему-то даже сокрушался за него. Что-то свербело у него на душе, уж больно мерзко было ему от мысли, что смотрящего по России предали свои. Коли так, то это смертный грех, за который нет и не может быть ни прощения, ни пощады.
Он вспомнил, как еще в Америке читал в какой-то российской газете – он не запомнил названия, но не сомневался, что это была какая-то из новеньких «постсоветских» бойких разоблачительных газетенок, – о перерождении криминальной России, о падении, так сказать, нравов в воровском сообществе.
Новых законных воров якобы короновали теперь все, кому не лень, причем выбирали в законные даже зеленый молодняк, ребятишек, которые едва третий десяток разменяли, иногда даже «новые русские» бизнесмены покупали себе короны за бабки, пусть даже и за большие бабки.
Шутка ли – в прежнее время в год короновали пять-шесть человек, а теперь ежегодное пополнение исчислялось десятками. И шли в законные не испытанные жизнью, делом и тюрьмой воры, а бывшие спортсмены да уволенные в запас спецназовцы, занимавшиеся вооруженным разбоем да заказными убийствами. И среди тех, кто так вот по-легкому выбивался в «авторитеты», процветали новые, неслыханные ранее нравы.
