Побег

Веселое солнце в упор било сквозь тюлевую занавесочку на окне. Он зажмурился. Душистый пододеяльник щекотал ноздри. В воздухе пахло сушеными травами. Он не был силен в ботанике и вряд ли смог бы отличить по запаху одну лесную траву от другой. Пахло как будто бы багульником.

Он шевельнул рукой – и застонал. Правый бок пронзила режущая боль. Над головой справа раздался шорох. Он повернул голову и увидел молодую женщину. Нахмурив лоб, он попытался вспомнить ее имя. Ну да, Елена. Елена поила его, растирала горячими тряпочками, делала уколы… Воспоминание об уколах тотчас вызвало из глубин памяти мысли о других уколах – мучительных, страшных, после которых все тело ломало, точно в стальных тисках, и нестерпимая боль когтями драла каждую мышцу.

Он никак не мог вспомнить, сколько ни силился, как очутился в этой уютной, чистенькой, ароматной комнатке деревенского дома. И не мог никак вспомнить, видел ли кого здесь, кроме этой молчаливой, заботливой молодой женщины.

– Вы проснулись? Доброе утро, – мягко и ласково произнесла она, подойдя вплотную к кровати.

– Доброе… – выговорил он с трудом. Женщина улыбнулась.

– Ну вот, наконец-то. За неделю первое слово произнесли.

– Неужели за неделю? – Он попытался подняться, но снова застонал. Огненный язык боли облизал правый бок и плечи. Это что еще?

– Что там? – спросил он слабым голосом, мотнув головой в сторону правого бока.

– Там у вас рваная рана. От когтей – то ли звериных, то ли человеческих – так дед говорит.

Ага, значит, был дед, – подумал он, но на всякий случай переспросил:

– Какой дед?

– Мой дед. Мы с ним тут вдвоем живем. – Он приподнялся.

– А где я? Как я тут оказался? – Елена присела на край кровати.

– Владислав, может быть, вы сначала сами скажете, как вы оказались в наших краях? – Он вздрогнул.

– Откуда вы знает мое имя?

– Вы бредили. Почти неделю. В бреду назвали себя.

Варяг так и подскочил, стиснув зубы от боли в боку.

– Верно. А что я еще в бреду говорил? – Она пожала плечами.

– Да так, какие-то бессвязные вещи. Вспоминали Вику. Потом Светлану. По-английски говорили. Потом, извините, несли сущую околесицу о каких-то пузырях и ангелах – я не поняла. Дед мой даже решил, что вы уж и не оправитесь. Вы крещеный?

– А что? – и Варяг вдруг вспомнил, что ведь он и в самом деле крещеный.