Побег

Сержант присел в кустах, раскрыл кейс и достал из углубления лазерный прицел. Даже в полной темноте, а не то что в сгущавшихся сумерках с таким прицелом можно было снять любую мишень. Сержант за полминуты – как на тренировке – собрал винтовку. В магазине было пять патронов.

Забравшись на осину так, чтобы просматривать территорию за забором. Сержант приложил прицел к правому глазу. Он сразу увидел черный «джип», который час назад пронесся мимо него по грунтовке. «Джип» был типичный для питерской братвы: «шевроле-турбо», мощный динозавр – в этом танке можно было форсировать Днепр по мелководью… Значит, точно по адресу пришел.

Он повел прицел правее. Возле «джипа» околачивались двое: один – тощий и длинный как жердь, другой здоровый, с торчащими в стороны ручищами. Фигура показалась Сержанту знакомой. Он подкрутил фокус, присмотрелся – и ахнул. Это был его старый приятель – толстомордый амбал из ресторана, который неделю назад наведался к нему в квартиру на Литейный.

Теперь Сержант уже ни капельки не сомневался, что попал в самое осиное гнездо.

И как в прежние времена, его охватил азарт охотника.

Устроившись поудобнее в ветвях. Сержант первым делом нашел свою вторую мишень – бензобак «джипа». Потом стал искать амбала. Но пока Сержант устраивался на дереве, амбал пропал.

Снайпер чертыхнулся, но отпущенное ему время уже пошло. Он терпеливо затих в густых ветвях.

* * *Митяй застегнул ширинку, спустил воду и вышел из сортира. «У Шрама даже сральник мраморный», – подумал он завистливо. Да, блин, везет же некоторым.

Кому вершки, кому корешки, а этому борзому – сразу все в жизни досталось.

Митяй уже полтора года служил при Шраме контролером. Причем, по питерским меркам, занимался делом непыльным, даже почетным – он собирал дань с центральных торговых точек. Не только с ТОО, 000 и индивидуален, но и с крупных универмагов, чья администрация ловко накручивала черный нал и поэтому волей-неволей должна была отстегивать Шраму. Митяй был жаден, но труслив. Другой контролер на его месте, может быть, и себя бы не обижал, но он опасался втихаря красть из шрамовой копилки, потому что знал, каков питерский пахан в гневе и ярости.

Он знал про то, что Шрам подвешивал строптивых торгашей за ноги в лесу и стрелял им в глаз с тридцати шагов. Знал и про то, что Шрам одного барыгу закопал в землю по шею, продержал так сутки, а потом вылил на темя бочку жидкого цемента…

Страшен был гнев Шрама на тех, кто норовил залезть ему в карман или утаить что-то от его зоркого глаза.