Побег

Подполковник Беспалый, хотя и водил знакомство с московским эфэсбэшником Колей, явно не имел отношения к высокому уровню. И, судя по всему, он действовал сам по себе. Тем удивительнее было его предложение.

Беспалый предложил Шраму объединить усилия – именно так он и выразился! – по поимке незваного гостя.

– Я не совсем понимаю, – произнес лукавый Шрам. Ему просто хотелось, чтобы Беспалый прямо выложил все. Но подполковник не хотел говорить по телефону.

– Ну тогда, может быть, встретимся в спокойной обстановке.

Например, у… книголюбов? – Шрам посмотрел на свой «Ролекс» с бриллиантовой окантовкой. – Сегодня в семь вечера.

– До встречи! – Беспалый повесил трубку. Ему вдруг нестерпимо захотелось выпить. Что было странно: Александр Тимофеевич пил редко и только в минуты крайнего нервного напряжения.

ГЛАВА 39"

"– Финской – литранец! И чтоб бутылек был с испариной, из морозильничка. Колбаски сырокопченой в нарезочку всем, да не бельгийскую хренотень, а нашу, питерскую, свиную! Ну там помидорчики, огурчики, зелени.

И на горячее что-нибудь сообрази. Говядину не неси, а то мы еще взбесимся: мясцо у твоего повара, верно, английское, контрабандное? – пассажир с длинным шрамом через все лицо криво усмехнулся. – Свиные отбивные давай – тоже всем. И чай. Все.

Официант из вагона-ресторана кивал и быстро черкал ручкой в книжечке, едва поспевая записывать. Зловещая внешность и барственные манеры пассажира, как и угрюмое молчание трех его спутников, красноречиво предупреждали, что в полемику с этими ребятами лучше не вступать…

Шрам выехал в Москву, чтобы лично прощупать настроения московских после гибели Варяга и поговорить на предмет будущего схода.

И даже себе он не смел признаться, что фактически совершил побег из своей вотчины, решив пересидеть подальше от Питера, пока уляжется буча, поднятая недавними убийствами.

Московских воров питерский пахан недолюбливал и в глубине души побаивался. Москва напоминала ему взбудораженный улей: куда подевался былой порядок и чинное почитание иерархии воровской власти! Враждующие группировки, точно злобные пчелиные рои, норовили столкнуться друг с другом в смертельной схватке за свою полянку, где росли душистые медовые цветы.

Хуже всего то, что к извечным внутренним соперникам – тушинским, таганским, подольским, солнцевским, химкинским – в последние годы прибавились внешние – азербайджанцы и армяне, да азиаты-чужаки – китайцы и вьетнамцы, быстро набиравшие силу.