Побег

Но самое-то интересное – где общак? Он же его сховал где-то в укромном месте, а про это место, кроме него и его верных людей, никто не знает. Ты вот, например, не в курсе?

Шрам был в замешательстве. Он, конечно, не знал, где хранится воровская казна.

– Юра, этого я, конечно, не знаю. На то Варяг и смотрящий, чтобы положить казну в надежном месте. Одно только я могу сказать, что он держал общие бабки не в бабушкином сундуке. У него за кордоном крупная фирма есть, он туда вкладывался, и тут у него с десяток фирм – там деньги крутятся, ну и конечно, живые бабки где-то лежат.

У него же тут, в Москве, верные люди есть.

– Да вот в том-то и загвоздка, – перебил Шрама Юра, – что верных его людей выкосили. И очень странно, как все это произошло. В один-два дня буквально. Графа, Ангела, помнишь? Да и других тоже: раз – и всех в одночасье не стало. Как будто кто-то шибко умный затеял карательную операцию и одним махом всех поуничтожал. Не знаешь, кто бы это мог быть?

Шрам неопределенно мотнул головой: мол, не знаю, но догадываюсь.

– Может, ментура наехала? – Юра пожал плечами."

"– Ментура наехала – это факт. Но надо же было их навести! К тому же менты бы сначала всех повязали, на Петровку повезли, а тут кому-то понадобилось выкосить полянку вокруг Варяга. Чтобы его потом взять легко было. Контакты его в Москве подрубили, а через несколько дней и Варяг в Питере погорел. У тебя, в Питере, погорел! – со значением повторил Юра.

Шрам глянул на Лиху и Шкива, своих телохранителей. После убийства Батона они заметно сникли.

Им очень не понравилось, что Шрам бросил Батона умирать в ресторане, даже не предприняв попытки вытащить его оттуда. Шрам, почуяв, что на его корабле зреет бунт, не стал идти на обострение и миролюбиво убедил ребят в том, что Батона уже было не спасти и что в тех условиях важнее было вывести из-под пуль старого китайца, иначе проблемы бы возникли неразрешимые…

– Ладно, Юра, не будем сейчас это обсуждать – все равно убитых не воскресить, а Варяг, даже если он и жив, пока не объявился.

 – Шрам помолчал, раздумывая над дальнейшими совами. – Не знаю, что у вас тут толкуют, но, по моим сведениям Варяг, царствие ему небесное, отошел от дел праведных. Что же до общака – не может касса сгинуть бесследно. Надо искать.

– У Варяга семья есть, – вступил в разговор Витя Коптевский, благообразный мужик лет пятидесяти, до этой минуты молча слушавший беседу Юры и Шрама. Голос у него был глубокий, рокочущий – точно тракторный дизель на холостом ходу.