Онлайн-библиотека книг
Вот армяне да грузины – те себя находят!
– А у тебя что ж, работа чистая? – разозлился Сержант. – Ты что, працюешь за баранкой с большой радости?
Таксист снова весело рассмеялся.
– А что. Я в Харькове пять лет в такси, и тут сразу получил работу по специальности. – Таксист обернулся. – А сам-то работу имеешь? В России чем занимался? Давно тут?"
"Сержант ответил не сразу. Его снова одолели мрачные мысли. Скажи он этому говоруну, что в эмигрантах ходит уже лет двадцать – тот не поверит. Да и с чего ему верить? Сержанту уже доводилось слышать, что хоть он в Америке давно «свой», все равно что-то неуловимо российское, если не сказать советское, в нем все равно угадывалось.
– Так, случайными деньгами перебиваюсь… Мелкий ремонт помещений. Года три уж.
Машина резко затормозила, взвизгнули шины.
– Приехали! – Эндрю Шевченко высунул голову из окна и пробежал взглядом по фасаду дома. – Я только не пойму, неужели на мелком ремонте помещений можно себе дом купить в таком шикарном квартале?
Сержант молча протянул таксисту две двадцатки.
– А если еще малярить да слесарить, можно и в Голливуде хату отстроить. Учись, студент!
Он махнул отъехавшему Эндрю Шевченко. Ишь ты, сучонок, по взгляду меня вычислил. Что же во взгляде появилось такое виноватое? Он зашагал к своему дому, до которого предусмотрительно не доехал на такси метров восемьсот: мало ли что…
ГЛАВА 8
Интересно, Лидка дома или опять шляется где-то? – подумал Сержант, нажимая на звонок входной двери. Через пару минут далеко за дверью послышалось шарканье.
Лидка открыла дверь и пропустила своего не вполне законного мужа внутрь дома.
– Ну что, Леша, все хорошо? – пропела она. Лидка знала его как Алексея Пирогова.
– Я же дома, значит, все отлично, детка, – бросил Сержант. Он быстро прошел по коридору к себе в комнату, открыл стенной шкаф и поставил чемодан в дальний угол. Лидка зашла за ним следом.
– Хочешь принять душ?
– Хорошо бы.
– Сейчас приготовлю выпить.
– Как всегда. И побольше льда.
Сержант стал раздеваться. Он стянул джинсы, скинул рубаху. Портупею с подмышечной кобурой тихо убрал в нижний ящик комода и запер ящик на ключик. Оставшись в одних трусах, подошел к зеркалу. Ну и видок. Животик уже наметился, складки по бокам. В это мгновение он ненавидел свое тело. Во что я превратился, кем я стал? Мне сорок шесть лет. А чего я добился? Ну, деньги, ну, дом в престижном квартале. Ну, баба есть.
