И по мнению Сиальды и одного из её сыновей, оставался только один выход. Убить достойного Илль-Керфена, пока он не поменял завещание.
Наступила недолгая, но очень неприятная тишина; мне казалось, что сам воздух сгустился и потяжелел. Ну ещё бы, ведь говорили не о чём-нибудь, а об убийстве!
— И что теперь? — Мой дракон полностью овладел собой, и голос его звучал бесстрастно, хотя я-то знала, как важно было для Дэйна выяснить, естественной смертью умер его отец или нет.
— Теперь Сиальда берёт всю вину на себя, — послышался вздох Ании, — обеляет сына.
Инор всё сваливает на мать. Так или иначе, оба сидят в подземелье и ждут, пока их отправят в Ирлигард. Участь Кирена решится позже.
Ещё Хаарвен рассказал, что квизари нашли в горах пустой лагерь заговорщиков и следы битвы с демонами в деревне. И теперь гадали, какое бедствие там стряслось. Мы с Дэйном могли объяснить, в чём дело, но слишком уж торопились к альгахри. Хаарвен и так всё узнает от Ании — она зачем-то хотела поприсутствовать при нашем разговоре с драконьим правителем.
Если тот позволит.
Тронная зала мне понравилась, тут сияло и блестело всё, что могло сиять и блестеть. А особенно — два золотых трона, на которых сидели альгахри Ниарвен и его супруга. Оба ещё молодые, красивые, светловолосые и с утончёнными лицами.
Имрала, высокая и гордо держащая голову драконесса, одетая в белое платье с голубыми кружевами, показалась мне ледяной королевой из сказочной истории. Я робко поклонилась, бормоча приветствия, а затем крепче сжала руку Дэйна, чтобы чувствовать себя увереннее.
После всех учтивых слов альгахри Ниарвен разрешил Ании остаться в зале. И поинтересовался, глядя на нас своими голубыми глазами, традиционными у всех белых драконов:
— О чём вы хотели меня попросить, благородный Дэйнхар из рода Илль и драконья невеста Роника? Сегодня у нас с супругой счастливый день — рождение сразу трёх драконят. Так что я постараюсь выполнить любую вашу просьбу, — и Ниарвен улыбнулся.
У меня забилось сердце. Какое хорошее начало! Я взглянула на моего дракона, заговорившего первым:
— Достойный альгахри Каль-Ниарвен, мы прилетели, чтобы попросить вас… о милости для преступника.
Его имя — Дааль из рода Хэг.
В тронной зале наступила тишина. Имрала, крутившая на запястье тонкий золотой браслет, посмотрела на нас с интересом, а вот её супруг нахмурился.
— Почему вы об этом просите? — недоуменно прозвучал его голос, и я поняла, что Каль-Хаарвен не стал сообщать брату о том, что мы укрывали у себя злодея.
