Знала только, что мой господин… нехороший человек, и он держит в подземелье своего врага, наложив на него чары с помощью магического артефакта! Я хотела просто освободить вас и сбежать с вами вместе… и не сделала ничего дурного!
Дракон стиснул мою руку, не давая вырваться, и ухмыльнулся, демонстрируя ровные белые зубы:"
"— Твоё желание сбудется, девица… как ты сказала? Роника. Я заберу тебя с собой.
— Что? Нет-нет! — Я так замотала головой, что спутанные волосы упали мне на лицо. Я не хотела никуда с ним лететь! Что он со мной сотворит?!
— Тебя никто не спрашивает, — отрезал дракон.
Его светлые глаза так и впивались в меня, пугая и лишая воли, и какими горячими были его пальцы — я чувствовала тепло даже через грубую ткань платья.
— Но зачем я вам? — Всё ещё делала попытки слабо трепыхаться, как птичка в силках.
— Затем, что твой поцелуй не просто снял с меня чары. Ты, видно, не так слаба в магии, как думаешь! Разве не чувствуешь связь между нами?
Я закивала. Значит, и он её чувствует?
И мелькнула совсем уж невероятная мысль: дракон знает, о чём я подумала? Всеблагие небеса, он умеет читать мысли?!
— Когда нить связывает дракона и драконессу, — продолжал мой грозный собеседник, — это значит, что они предназначены друг другу в браке.
У меня аж в горле пересохло. Меньше всего на свете я хотела бы стать избранницей чешуйчатого! Он только что у меня на глазах поджёг замок и испепелил господина Энери. Пусть тот и заслуживал наказания.
Дерзкие мысли, но что я могла с ними поделать?! Тем не менее, дракон и бровью не повёл.
Он продолжал говорить — резко, отрывисто:
— Но ты — человек. А значит, между нами никакой связи быть не может! Брак с человеческой женщиной только опозорит меня перед родом Илль и не принесёт детей. За такое могут и выгнать из рода, лишив драконьей магии! — В его голосе отчётливо прозвучала злость. Казалось, он еле сдерживал себя.
Я сглотнула, обречённо глядя на бушующий пожар за спиной дракона.
— Ты поможешь мне уничтожить связь, — он нехорошо прищурился, — и молись своим богам, чтобы нашёлся способ это сделать! Иначе мне придётся просто убить тебя.
А у меня в голове промелькнула только одна мысль: «Вот и доигралась в сказку».
II
— Это был сон! Всего лишь сон! — с облегчением вздохнула я, садясь в постели, но тут же умолкла.
Кровать оказалась не моя — застеленная белыми простынями, с белой же подушкой, она сильно отличалась от узкой скамьи, на которой и ноги-то не вытянешь как следует.
