— Умеешь ты ободрять, Замок!
Всё верно, только было ещё оружие, которым бьют исподтишка, и смелые, прямолинейные драконы вроде Дэйна против такого могли оказаться бессильны.
— Ну ладно. Что сейчас будешь делать, волшебница? — поинтересовался Замок-Артефакт, меняя тему разговора.
Я подумала. Конечно, можно было спуститься обратно в столовую и допить чай, но мне претило оставаться наедине с Хэльгреном. Да, я по-прежнему считала, что Дэйн поступил правильно, не выдав гостя парочке квизари, но это не означало, что в присутствии Хэльгрена мне будет так же хорошо и уютно, как прежде! А он мог прочитать мои мысли, понять, что мне не по себе рядом с ним.
Забеспокоиться. Пристать ко мне с расспросами, и, в конце концов, выудить из меня правду. И что после такого признания сделает Хэльгрен — неизвестно.
— Хочу прогуляться в нарисованном лесу, — поразмыслив, я приняла решение и подошла к картине, стоявшей в самом углу. Дэйн нарисовал её ещё до того, как нашёлся ключ, но почему-то убрал в сторону.
Сняв с картины покрывало, я замерла в восхищении. Такие глубокие, сочные краски, изумрудная зелень травы и солнечный свет, которым, кажется, был наполнен весь холст!
— Лес прямо как настоящий! — воскликнула я.
— Может, он и есть настоящий? — засомневался Замок-Артефакт. — Не ходила б ты туда, Роника, не проверив, что это за место!
Но я была так покорена зрелищем, представшим передо мной, что слова Замка пропустила мимо ушей. Даже если лес и настоящий, что с того? Немножко прогуляюсь и вернусь! Сто лет уже не выходила за порог, а между тем, весна цвела вовсю, и на вершинах Карвалийских гор таяли снежные шапки.
— Не ворчи, — дружески сказала я Замку и приложила ключ к картине. Солнце осветило всю комнату, и у меня даже слёзы потекли из глаз — таким оно было ярким. Жмурясь, я спрятала ключ за пазуху и, сделав глубокий вдох, шагнула в картину.
— Ой, как здесь хорошо! — Трава казалась мягкой и шелковистой, и я сняла башмачки и чулки, чтобы касаться голыми ступнями земли.
В осеннем лесу, где Дэйн учил меня верховой езде, пахло грустью и увяданием, а здесь каждая былинка и каждый цветочек радовались жизни.
— Роника! — предостерегающе окликнул меня Замок из портала, но я лишь помахала ему рукой и побежала вперёд, к деревьям, чьи ветви шумели от лёгкого, неслышного ветерка.
Я слышала далёкое, неумолкающее щебетанье, пока шла по траве с чулками и башмачками в руках, и представляла, как трепещет нежное птичье горлышко.
