Отторжения не вызывал, в отличие от княжича Урса, который так любил чесночную приправу, что этот аромат буквально сбивал с ног, стоило оказаться рядом с ним. А еще он был глуп как пробка и странно шутил, причем сам же над своими шутками и смеялся. Громко и противно. Да и княжич Парс с двойным подбородком и рыхлым телом на его фоне терялся. Как и бледный, похожий на труп княжич Чиргай, от которого даже пахло кладбищем.
А вот Айдер был красивым, милым, умел поддерживать разговор и точно обрадовался бы моему предложению поцеловать в полночь у всех на глазах.
Но вот почему-то я не спешила всё ему рассказать, рассеянно слушая какую-то историю про охоту и дикого оргулака, которого Айдер с трудом победил в одиночку, спася целую деревню от уничтожения.
— Не может быть, — вздохнула я, а сама пыталась найти взглядом Витторна.
Долго искать не пришлось.
Мужчина стоял в противоположном углу в окружении аж пяти незамужних княжон, которые, не переставая обмахиваться веерами, мило щебетали какую-то чушь, противно хихикая.
Олейн среди них не было. Девушка стояла чуть в стороне и такими глазами смотрела на фокра, что мне даже стало её жалко.
Но уподобляться ей я не собиралась.
Витторн взрослый мужчина и может разговаривать, с кем хочет.
— Вот такая вот история, — закончил Айдер, вновь привлекая к себе внимание.
— Потрясающе. Вы такой смелый, — тут же быстро произнесла я.
— Вы совсем меня не слушали, — внезапно произнёс он, и в глубине светло-карих глаз застыла интересная такая смешинка.
Этот парень нравился мне всё больше.
Никакого жеманства, кокетства или глупого стремления понравиться мне во всем. Нет, Айдер был искренен и этим привлекал к себе. Даже его желание жениться на мне из-за статуса не вызывало отторжения. Он, по крайней мере, не лгал и явно знал себе цену.
А мне нужен был от него всего один поцелуй.
— С чего вы так решили? — с любопытством спросила я, слегка наклонив голову набок и обмахиваясь простеньким веером.
Никаких перьев, огромных сверкающих камней и ярких красок. Выдержанный темно-зеленый цвет и черное кружево.
Он как влитой сидел в руке и легко раскрывался, давая мне возможность обмахиваться, посылая знаки своему собеседнику. Совсем как когда-то учили на уроках этикета.
Надо же, мне даже не пришлось напрягаться, чтобы вспомнить эти движения, у каждого из которых был скрытый смысл. Интерес или антипатия, радость или гнев. Рука двигалась сама собой.
