— Что-то случилось? — спросила я, наблюдая за тем, как матушка быстро ходит по спальне туда-сюда, теребя колечко на пальце.
На княгине было домашнее платье из тонкой шерсти, а волосы собраны в обычную косу. Женщина явно не собиралась присоединяться к общему веселью в городе. Интересно, почему?
— Я хотела бы с тобой поговорить, — продолжая ходить туда-сюда, произнесла матушка.
— Конечно. Что ты хочешь обсудить?
Она замерла на мгновение. Подняв руку, коснулась косы и тут же опустила, вновь вертя колечко на пальце.
— Мы виноваты перед тобой, Агнелика.
От неожиданности я едва не выронила перчатки из светлой бежевой кожи.
— Виноваты? — с трудом прохрипела я, вытаращив на неё глаза.
Княжна была монстром, которая за свою короткую жизнь успела столько дел натворить и чужих жизней покалечить. А её родители считают себя виноватыми?
— Да. Вчера, когда Витторну стало плохо и он потерял сознание посреди гостиной, мы все решили, что это ты…
Она замолчала, переводя дыхание, а потом продолжила:
— Что ты вновь его прокляла.
Только на этот раз окончательно.
— О-о, — протянула я, но обиженной себя при этом точно не чувствовала. — Понимаю. У вас на это были веские причины.
— Никакие причины не могут оправдать такого! — горячо воскликнула матушка. — Ты наша дочь! Спустя столько лет ты вернулась в родной дом, раскаялась в своих поступках и рисковала жизнью, чтобы исправить то зло, которое совершила четыре года назад. А мы вместо того, чтобы поддержать тебя, поверить, набросились с обвинениями.
— Я вас не виню, — смущенно пробормотала я.
«Так вот она какая… слепая материнская любовь. Может, даже слишком слепая, но такая сильная и безграничнaя!»
— Я себя виню, — отозвалась она, подходя ближе и осторожно и ласково касаясь моих плеч. — И очень надеюсь, что ты простишь нас с отцом.
— Мне не за что…
Но договорить мама мне не дала, перебив:
— Есть. Мы не поверили тебе. А это очень плохо."
"В её глазах было столько любви и нежности, что я не удержалась и слова сами сорвались с губ:
— Я люблю тебя, мама.
Это были не просто слова, сказанные в порыве. Я действительно её любила. Ту, которая стала моей настоящей мамой.
— И я тебя, родная, — растроганно прошептала она, крепко обнимая. — Очень сильно тебя люблю. Мы с папой любим.
Мы еще некоторое время стояли, обнимаясь, а потом я первая отступила, сморгнув накатившие слезы.
— Почему ты не переоделась? Разве ты не поедешь в город на праздник?
— Нет, сегодня я нужна здесь, — ответила мама.
