Поцелуй из прошлого

Мужчина, привыкший отдавать приказы, не считающийся ни с чьим мнением, ее умоляет?

Но Бетани уже слишком часто ему уступала. Она мирилась с его поведением, подстраивалась под него, но больше не будет так поступать. Разве она может его простить? Он ей солгал. Но хуже всего то, что Бетани лгала самой себе. Рядом с этим человеком она не могла себя контролировать. Никогда не могла. Сколько раз она еще должна доказывать себе, что отношения с Лео могут закончиться для нее катастрофой?

Три года назад она выходила из себя и устраивала ему истерики, отчаянно пытаясь до него достучаться.

Она любит Лео, но он не отвечает ей тем же. И она никогда не станет той женщиной, на которой он был обязан жениться. Неужели они оба еще этого не поняли? Почему они по-прежнему выясняют отношения?

— Мне не нужно озеро, — сказала она снова, не зная, почему на нем зациклилась.

Она представила себе покрытый травой берег озера, которым оказалась настолько очарована, что потеряла голову и снова отдалась Лео. Приманка показалась Бетани милой и желанной, но она не хотела снова оказаться в клетке.

Что с ней будет, если она здесь останется? Станет ли она продолжением матери Лео, чье имя никогда и нигде не упоминалось, будто эта женщина вообще не существовала вне предписанной ей роли? Женщина, которая в знак признания получает озеро, но не истинное уважение? И не получает любви.

Конечно, никакой любви. Единственный сын этой женщины говорит о любви как о некоем чужеродном явлении, совсем ему непонятном. Разве Бетани сможет жить с таким человеком?

— Я не хочу повторять брак твоих родителей, — сказала ему Бетани, зная, что он наблюдает за ней дикими глазами, словно она убивает его своим ответом. Убивает собственными руками. Бетани стало не по себе, но она не позволяла себе остановиться. — Я не хочу быть несчастливой.

— Почему ты решила, что мы будем несчастливы? — резко спросил он. — Разве ты была несчастна с тех пор, как сюда приехала?

— Это все равно что озеро… — начала она.

— Я прикажу его осушить и залить бетоном, если это сделает тебя счастливее, — процедил он сквозь стиснутые зубы, едва сдерживая ярость. — Ты твердишь о нем, словно я сам его выкопал.

— Не имеет значения, насколько мы счастливы. Не важно, что мы считаем себя счастливыми.