Поцелуй скорпиона

Дышать с ней одним воздухом. Стоять рядом и смотреть, как солнечные лучи играют в её волосах. Она очаровывала его, ничего не делая. Одно её присутствие, и весь остальной мир отодвигался, смолкал шум, уносились прочь другие важные дела.

Демида ломало. А что было с Эльдаром? Ревность. Та самая ревность, которую он никогда не испытывал. И которая, как выясняется, могла превращать его в настоящего монстра, без сожаления и раскаяния. К Ульянову он относился, как к мужчине, что путался у него под ногами, абсолютно не воспринимая его всерьез.

К Эльдару тем более ревновать нечего было. Но… его переклинило. Основательно так.

Хуже была лишь боль Киры. И ещё, пожалуй, её испуг, когда Эльдар на кульминационной ноте вывел его из гипноза, и Демид первым делом посмотрел на Киру. Он хотел её увидеть. Увидел. Её бледное лицо, тонкие руки, охватившие плечи. Её глаза.

Потом она развернулась и ушла.

Эльдар покачал головой.

– Ребята, вы встряли.

Демид и сам это понимал.

– И это, млять, только начало…

Он дал Кире время.

Да и ему оно тоже было необходимо.

А потом, ближе к ночи, ему жизненно важно стало увидеть Киру. Он зашел в спальню и нахмурился, когда обнаружил, что её там нет. Потом обошел ещё несколько общих комнат. Уже начинал испытывать тревогу, когда встретил Эльдара.

– Она на веранде, – друг понял его без лишних слов. – И поаккуратнее. Хватит с неё потрясений. Ты у нас парень борзый, не перегни палку.

Демид хотел огрызнуться в ответ, только махнул рукой.

Портить отношения с Эльдаром – не вариант.

Он сомневался, что они быстро найдут другого гипнотизёра, который вникнет в их ситуацию и поможет.

Захватив бутылку вина из погребка Белозерского, он пошёл к Кире."

"И вот очередное её признание. Когда она говорила о своих чувствах, эмоциях, его душу хлестало, словно ту вынули из груди, достали – и под проливной дождь, хлесткий, обжигающий своими леденящими струями. Для Демида это было дико в том плане, что он сам никому не открывался. Говорил пошлости, резкости, подтрунивал, но никогда не говорил о том, что происходило с ним на самом деле.

Отец правильно учил – противник не должен знать слабости.

До недавних пор Киру он расценивал, как противника.

Когда изменилось его отношение?

За какие-то считанные часы, не дни.

Когда он подержал её впервые в объятиях? Когда его повело от неё? От невозможности разжать руки и отпустить?

Демид встал, прошёл к скамье и опустился на корточки.

– Кира, я не хотел. Можешь мне не верить, но я сам поражен произошедшим.