Поцелуй скорпиона

Внизу живота стало жарко, и Кире нестерпимо захотелось, чтобы с неё сняли шортики, чтобы освежающий воздух коснулся её разгоряченного, уже влажного лона. И не только воздух – руки и губы Демида.

Она трепетала под ним, испытывая то, что никогда не испытывала.

Кира не была фригидной, но всё, что происходило ранее, было слабой подделкой истинного желания. Того, что сейчас, в эти секунды, охватывало её тело и уносило в заоблачную даль.

Она вскинула руки и дотронулась до головы и плеч Демида. Запустила одну в жесткие волосы, поигрывая ими и одновременно не позволяя прекратить ласку груди.

Но у Сакронского были другие планы.

Издавая утробные стоны, больше напоминающие рыки зверя, добравшегося до долгожданной добычи, он переместился на другую грудь. Сжал сосок, всю грудь, проверяя её на упругость.

– Шикарная, моя кроха.

От его «моя» в голове взорвались сотни микроскопических петард. Не было никакого сомнения, что в те минуты Кира принадлежала Демиду полностью. Ей нравилось прикасаться к его спине, прощупывать его мышцы, раскрытой ладонью ласкать поясницу.

Издав очередной стон, Демид подтянул своё тело выше и добрался до её рта. Это была капитуляция. Безоговорочная.

Он целовал её, как голодный. Как человек, несколько дней испытывающий жажду. Его губы ласкали, захватывали. Нежно покусывали её нижнюю губу и тотчас пробирались внутрь, где их языки сплетались в извечном танце. Кира с готовностью откликалась на его ласки, урча от удовольствия и сильнее прижимая своё полуобнаженное тело к его.

Были только она и Демид, что сводил её с ума.

Его крупное тело притягивало её, как магнит. Сколько ночей она провела, мечтая вот так прикоснуться к нему? Сколько раз по утрам от бессилия, от безысходности прятала голову в подушку, понимая, что никогда не встретится со своим Демоном и не ощутит на коже его пронзительный взгляд черных глаз? Ругала, обзывала себя.

"И вот он здесь. С ней. В её кровати.

Что было между ними и будет – не важно.

Только не сегодняшним утром, когда его руки властно скользили по её телу, вдавливаясь в кожу, оставляя на ней обжигающий след.

Ей нравилась сила его прикосновений. Нравилось, что он с ней не сюсюкается, не дотрагивается до неё, словно она хрустальная ваза, которая от неосторожных движений разобьется.