Поцелуй тьмы

Кроме того, разве у нас был выбор? По крайней мере, вскоре мне станет легче. Если моя нынешняя головная боль поведет себя как прежде, она уймется, как только мы окажемся на земле. Мы поудобнее устроились в креслах, пристегнули ремни и приготовились к посадке. Погода снаружи выглядела скверно, но пилот был опытный, и приземление прошло гладко.

Тут оно и произошло.

Едва мы коснулись земли, мой мир взорвался. Головная боль не исчезла – она стала еще хуже. Гораздо хуже… я даже не предполагала, что такое возможно.

Чувство было такое, будто череп раскалывается на части.

Но это было только начало. Внезапно везде вокруг возникли лица. Призрачные, полупрозрачные лица и тела – вроде Мейсона. И господи, они были повсюду. Я даже не могла видеть сидящих в креслах друзей. Только эти лица – и их руки, бледные, светящиеся, тянущиеся ко мне. Рты открыты, как бы они говорят, и во всех глазах такое выражение, будто им что-то от меня нужно.

И чем ближе ко мне они придвигались, тем более становились узнаваемы.

Я увидела стражей Виктора, погибших, когда мы освобождали Лиссу. Их широко распахнутые глаза были полны ужаса… но почему? Может, они снова переживали свою смерть? Рядом с ними появились дети, которых я поначалу не узнала, но потом… Это были те дети, которых мы с Дмитрием обнаружили мертвыми после устроенной стригоями бойни. Они выглядели такими же бледными, полупрозрачными, как Мейсон, но их шеи покрывала кровь – в точности как тогда, в доме. Ее ярко-красный цвет резко контрастировал с их туманными, светящимися телами.

Все больше и больше лиц появлялось вокруг. Никто реально ничего не говорил, но от них исходило отдающееся в моих ушах жужжание, становившееся все громче и громче. В толпе возникли три новые фигуры. Они не должны были выделяться среди остальных и все же контрастировали с ними так же резко, как кровь на шеях детей.

Это были родные Лиссы.

Ее мать, отец и брат Андрей. Они выглядели в точности так, как в последний раз, когда я их видела, прямо перед автомобильной аварией.

Белокурые. Красивые. Царственные. Как и у Мейсона, на них не было следов смерти, хотя я знала, в какое месиво превратила их авария. И, как и Мейсон, они просто смотрели на меня с печалью в глазах, молча, но явно желая что-то сказать. Только, в отличие от случая с Мейсоном, я поняла, что именно.

За спиной Андрея было большое пространство тьмы, которое все время увеличивалось. Он показал на меня, а потом на него.