Поцелуй тьмы

Дмитрий и моя мать вошли внутрь, и, когда я бросила на них последний взгляд, мои чувства утратили всякую романтическую окраску. Я испытывала беспокойство, только беспокойство – что могу никогда больше не увидеть их. Пришлось напомнить себе, какие они стойкие – два самых лучших стража. Если кто и выйдет живым из этой схватки, то прежде всего они. Мне, вот кому следовало проявлять осторожность, и, пока мы шли полмили вокруг основания горы до дальнего выхода, я затолкала свои эмоции в дальний уголок сознания. Там они и останутся, пока все не закончится.

Я настроилась на бой и не могла позволить чувствам отвлекать себя.

Когда мы уже почти добрались до своего входа, я уголком глаза заметила серебристое мерцание. Время от времени в поле моего зрения и раньше попадали призрачные фигуры, обитающие за пределами защитных колец, но это был тот, кого я хотела видеть. Мейсон. Он стоял, не говоря ничего, все с тем же печальным выражением лица. И казался необычно бледным. Когда наша группа проходила мимо, он вскинул руку, в знак прощания или благословения – я не поняла.

У входа в пещеру наша группа снова разделилась. Ту часть, которой предстояло войти внутрь с этой стороны, возглавляли Альберта и Стэн. Они замерли у входа, дожидаясь точного момента, согласованного с другой группой. С ними была госпожа Кармак, моя учительница магии. Она явно нервничала, но была полна решимости.

И вот момент настал, стражи исчезли. Мы остались, образовав кольцо вокруг входа в пещеру. Небо затянули серые облака. Солнце пошло на снижение, но время у нас еще было.

"

"– Все пройдет легко, – пробормотала Меридит, одна из трех девушек-старшеклассниц. Не слишком уверенно – она скорее убеждала себя, по-моему. – Плевое дело. Стригои даже не успеют ничего понять, как их прикончат. А нам вообще ничего делать не придется.

Я от всей души надеялась, что она права. Я была готова сражаться, но если обойдется без этого, значит, все прошло в точности, как задумано.

Мы ждали – больше делать было нечего. Каждая минута тянулась целую вечность.

Потом послышались звуки сражения. Приглушенные крики и бормотание. Новые крики. Все мы напряглись, словно взведенные пружины. Старшим у нас был Эмиль, он стоял у самого входа с колом в руке и вглядывался во тьму, готовый броситься на любого стригоя. На лбу у него выступили крупные капли пота.

Через несколько минут мы услышали приближающийся звук быстрых шагов. Это оказалась Эбби Бадика, поцарапанная, грязная, но живая. На залитом слезами лице безумное выражение.