Почти 15 лет

— Он расп… перерас… перераспереживался. Решил, что ты умер.

Лев не удержался от смешка:

— Ты не отвечал два часа, и мы позвонили сто тысяч пятнадцать раз!

— Я тоже решил, что ты умер.

— И Слава так решил, наверное.

— Он расп… перерас… перераспереживался. И с ним случилось тревожное нападение.

В висках закололо ещё сильнее.

— Чего с ним случилось?

— Ну, когда очень нервничаешь…

— А. Точно, — Ваня хихикнул. — Тревожное нападение, смешно!

В другой ситуации Лев бы тоже посмеялся, но сейчас смог только нервно сглотнуть.

— Слушай, скажи Мики, чтобы он мне перезвонил, — попросил Лев. — В любое время, когда захочет.

— В любое-любое? — уточнил Ваня.

— Тогда в любое-любое время ты должен быть в порядке.

Лев не мог отделаться от ощущения, что младший всё понимает.

— В любое-любое время я буду в порядке, Ваня, — заверил он сына.

Мальчик неожиданно хлопнул в ладоши, улыбнулся и сказал, подскакивая на кровати:

— Ну, тогда я пошел есть оладушки!

— Ты не рассказал, как себя чувствуешь, — напомнил Лев, стараясь удержать внимание сына, но тот уже пропал из кадра.

— Ну, ты тоже не рассказал, — заметил Ваня. Его голова свесилась в камеру сверху-вниз, и Лев видел перевернутое лицо. — Бай, бай! — выкрикнул сын, схватил телефон и отключил звонок.

— Пока… — запоздало произнёс Лев в тишине квартиры.

К сожалению, он знал семью этой девочки. В разговоре со Львом они часто говорили про них: «Те асоциалы из соседнего дома», и это была главная причина, почему Слава хотел, чтобы союз Вани и Нины никогда не состоялся.

До появления Вани они не были знакомы с семьей Нины. Их и соседями назвать было сложно — какие-то люди из дома напротив. Едва ли Слава помнил, кто живёт в их подъезде, не то что в каких-то других. Но Ваня, общительный и гиперактивный Ваня, начал налаживать социальные связи, и невольно перезнакомил их со всеми.

Приходила какая-то тётка из последнего подъезда, ругалась, что он сломал ей крышу в гараже. Приходил незнакомый мальчик со словами: «Здрасьте, я друг Вани, а можно у вас пописать?».

Тогда он представился по-другому. Он сказал: «Я — папа Жоры». Жора, младший ребёнок — первое звено в цепочке знакомств. Сначала Ваня подружился с ним.

Папа Нины и Жоры выглядел ужасно: высокий и здоровый, как шкаф, лысый, в майке-тельняшке, трениках и резиновых тапочках. Когда он уйдет, Слава буркнет: «ВДВшник какой-то», и Ваня подхватит: «Я тоже его так называю!».