Почти 15 лет

— Ну, так если бы ты нас познакомил, тебе бы не пришлось меня от них прятать, — хмыкнул Макс.

Дело ведь было не только в фильмах.

Они вместе наряжали ёлку.

Они вместе выбирали подарки детям.

Они вместе имитировали приход Деда Мороза, который оставил игрушки маленькому Мики, пока тот спал.

Они были как два волшебника, создающих сказки, даже если один из них в сказки никогда не верил.

А теперь он один: разрывается между необходимостью приготовить праздничный ужин, проследить за детьми и отбыть повинность перед любовником.

Повинность — вот чем для него стал самый сокровенный, самый интимный способ общения двух любящих людей — всего лишь ещё один пункт в списке утомительных дел на день.

Впрочем, предновогодний вечер к отбыванию повинности не располагал. Макс злился и пытался выяснять с ним отношения.

— Я у тебя всегда буду где-то там, да? Сотый по списку, после детей, мужа, мамы, собаки…

— Причём тут мой муж вообще…

Слава поморщился, опускаясь в кресло. Глянул на настенные часы, прикрываемые цветастой гирляндой, и подумал: «Скорей бы эти три часа прошли…»

— Муж, муж, муж… Ты всегда так и говоришь, даже не «бывший».

— Ты пришел ругаться? — флегматично спросил Слава, запрокинув голову на спинку кресла и пытаясь поймать взглядом Макса, нервно прохаживающегося где-то там, позади.

Он остановился над ним и возмутился:

— А что, по-твоему, праздновать? На три часа? Даже меньше, ведь в десять ты уже должен забирать Ваню, да?

Он снова заходил туда-сюда, а Слава прикрыл глаза и попытался отстраниться от ругани.

Но в голове стоял гомон множества других голосов:

«Я живу её временем», — говорил Ваня.

«Почему ты не отпускаешь меня к папе?!» — кричал Мики.

«Я тебя всё ещё очень… Ну, ты понял», — пьяно растягивал слова Лев.

«Да лучше бы была война и ты там умер, чем это всё», — говорила мама.

Голос Макса, требующий любви и внимания, звучал повсюду, не в голове.

Беспрерывно стучал нож о деревянную доску.

— Прости, Макс, — проговорил Слава, открывая глаза.

 — Я не могу тебе дать того, что ты хочешь.

Макс оборвал сам себя, замолчав.

Слава замер в ожидании крика, скандала, драки — может быть, всего и сразу — но Макс присел на край кровати и ровным тоном спросил:

— А зачем ты всё это говорил?

— Не знаешь? — у него дрогнул голос.

— Я просто запутался. Но ты, конечно, не причём.

Макс по-детски наивно спросил:

— И психолог не помог?

— Разлюбить? — хмыкнул Слава. — Не думаю, что он в силах помочь с этим.