Почти 15 лет

— Увидишь, — заинтриговал он, жестом швейцара открывая передо Львом выход к лестнице.

Он прошел через двери и Дмитрий, обгоняя, повел его за собой на первый этаж.

Это был будто бы другой мир: за дверью с вывеской «Реабилитация», вместо курева, пахло праздником: мандарины, свежая выпечка, хвойный аромат, смешиваясь, напоминали Льву, что вообще-то только-только наступил Новый год. Он осмотрелся: в палатах нет дверей, вход в комнаты украшают резные полукруглые арки, стены выкрашены в не-по-больничному зеленый — яркие, сочные, салатовые.

Уже совсем другие, розовощекие, подтянутые или просто упитанные мальчики и парни сидят с книгами в мягких креслах, занимаются в тренажерном зале или вполголоса общаются друг с другом в палатах.

Лев негромко поинтересовался:

— И сколько проходит времени между поступлением на второй этаж и переводом на первый?

— У всех по-разному: неделя, две, месяц… Реабилитация на первом этаже длится три месяца, но ребёнок может быть исключен.

— Исключен? — переспросил Лев.

Ему, как врачу, было странно, что кого-то можно «исключить» из лечения.

— Да, за нарушение правил, — пояснил Дмитрий.

Лев напрягся: звучит как что-то, что обязательно сделает Мики.

— А что считается нарушением?

— Если пронесет наркотики, алкоголь или сигареты — исключение сразу. За драки, хамство и несоблюдение распорядка дня — исключение при повторных нарушениях.

Он вздохнул: слабо верилось, что Мики продержится.

— Сын? — с пониманием спросил Дмитрий.

— Не совсем, — уклончиво ответил Лев.

— Что? — не понял Лев.

Он не был готов к таким откровениям с едва знакомым человеком. Посмотрел в сторону, думая, как бы улизнуть от ответа, а Дмитрий, тем временем, придался воспоминаниям:

— В студенчестве ты алкоголя избегал, как огня.

— Потому и избегал, — произнёс Лев.

— В таком случае, тебе туда.

Дмитрий кивнул в окно, вид из которого открывался на соседний корпус: трехэтажное здание с покосившемся крыльцом. Лев окинул его тяжелым взглядом, на секунду задержавшись на ближайшем ко входу балконе второго этажа: там, опершись на перила, стоял мужчина неопределенного возраста: ему могло быть сорок, а могло и шестьдесят, щеки на раскрасневшемся обрюзгшем лице свисали, как у мопса, он курил и харкал вниз после каждой затяжки.

«Он пьёт, наверное, всю свою жизнь, — подумал Лев. — Я никогда таким не буду»

Отделение детоксикации для взрослых напоминало детское, с одной только разницей: там курили открыто, а не украдкой.