Почти 15 лет

Девятнадцатого апреля они отмечали вдвоем: сидя на полу перед тарелкой с тортом, ели ложками медовик (мама испекла!), не разрезая, слушали «Ромашки» Земфиры и обсуждали мальчиков.

— Тебе кто-нибудь нравится сейчас?

— Не, — Слава мотнул головой.

— После того придурка в шестом классе вообще никто не нравился?

Он сунул в рот кусок побольше, чтобы не отвечать, и снова покачал: «Нет».

Слава, жуя, фыркнул:

— Чего? — засмеялась Юля.

— Одни девочки, говорю.

— Мне сложно. Влюбляешься, а он потом «не такой».

— Сайты знакомств, гей-клубы…

— Да ну, — он отмахнулся. — Это несерьёзно.

И тогда Юля сказала:

— Серьёзность не к лицу, когда семнадцать лет…

А Слава, узнав стихотворение, продолжил:

— Однажды вечером прочь кружки и бокалы…

— И шумное кафе, и люстры яркий свет! Бродить под липами пора для вас настала! — закончили они в унисон, смеясь.

Слава, улыбаясь, заметил:

— Это стихотворение про девушку.

— Там есть строчка про мадмуазель.

— А ты замени на «джентльмена», — подмигнула Юля.

— Джентльмен, что кажется всех краше?

Сестра кивнула и томным голосом продолжила:

— Под бледным фонарем проходит неспеша…

Слава рассмеялся, вспомнив концовку строфы:

— И тенью движется за ним его папаша?

Юля тоже рассмеялась:

Тогда они понимали это буквально: злобный отец, не принимающий сына-гея, выслеживающий заблудшее дитя возле гей-клубов и набивающий морду как ему, так и любым кавалерам. Славе понадобилось несколько лет, проведенных вместе со Львом, прежде чем он вспомнил тот разговор с сестрой и переосмыслил его совсем иначе.

А через две недели он встретил этого джентльмена в гей-клубе: в белоснежной рубашке, отглаженных брюках, начищенных туфлях. Светлые пряди, уложенные волосок к волоску, пахли хвоей и древесиной.

— Он был как будто не отсюда, — скажет тем же вечером Слава Юле. — Как будто из какого-то исторического романа.

— Как настоящий джентльмен? — хмыкнет Юля.

— Как настоящий джентльмен, — кивнет Слава.

И, заранее зная, что скажет сестра (а она скажет, что от таких мужчин хорошего не жди), Слава пошёл на опережение: приблизился к ней и заговорщицки прошептал:

— Я думаю, что он притворяется.

— Притворяется джентльменом?

— Да. Я думаю, что он — нормальный человек.

— Почему ты так думаешь?

— Он очень стеснялся. И смешно шутил.