Почти 15 лет

На бледных щеках появился румянец, заметив который, Слава умилился:

— Ты что, стесняешься?

— Хочешь, я тоже разденусь?

— Зачем? — спросил Лев, будто испугался.

— Займемся сексом, — просто ответил Слава.

Лев испугался ещё больше:

Лев молчал, не сводя взгляда со Славы. Тот напомнил:

— Ты можешь отказаться.

Но супруг покачал головой:

Десять часов двадцать две минуты сорок четыре секунды — ровно столько длился их звонок по Скайпу: от сибирской ночи до ночи в Ванкувере.

Отключив вызов, Лев откинулся на подушки, огляделся по сторонам, задержав взгляд на смятых салфетках и смазке, посмотрел на своё обнаженное отражение в дверце шкафа, и подумал: «Какое доброе утро…»

А потом: «Нужно всё привести в порядок».

Этим он и занялся: сначала привёл в порядок себя — принял душ, умылся, сбрил щетину, рассмотрел в зеркале припухшие синяки под глазами (всерьёз задумался о патчах), оглядел тело, за месяцы запоя похудевшее и потерявшее форму (всерьёз задумался о тренажерном зале), и только потом, натянув футболку и штаны, взялся за всё остальное.

Застелил постель, разложил одежду по полочкам, перегладил рубашки, натёр кухню до блеска, помыл собаку, еще раз помыл себя (после того, как собака активно сопротивлялась мытью), нашёл настенный календарь, подаренный коллегами к Новому году, повесил его над письменным столом и стал зачеркивать дни. Пятое января — позади. Осталось двадцать шесть дней.

Он не видел Славу вот уже пять месяцев, но после неожиданно случившейся близости эти двадцать шесть дней растянулись для него в вечность.

Он утешал себя: «Ты ждал гораздо дольше».

Вечером он сходил в тренажерный зал (планировал начать бегать, но минус тридцать на столбике термометра сбили настрой). Там, шагая по беговой дорожке, он то и дело поглядывал на телефон: не хотел пропустить момент, когда проснется Слава, чтобы пожелать ему доброго утра. Еще никогда их отношения не переходили в интернет-пространство, если почитать переписки последних лет, они ограничивались вопросами: «Тебе что-нибудь купить?» или злобными сообщениями от Славы: «Опять вызывают в школу пздц» (матерящиеся эмоджи в придачу).

Теперь Льву приходилось учиться быть нежным через буквы, и, на удивление, это давалось проще, чем быть нежным вживую: желая доброе утро, он с легкостью ставил запятую и дописывал «родной». Всё, что застревало в горле, легко ложилось на текст.

«Причём всегда», — мрачно подумал он, вспоминая свои потуги в стихосложении.