Почти 15 лет

Среди непрочитанных сообщений было с десяток от Льва, и Слава знал, что он просит прощения, но не читал и ничего не отвечал, потому что… Потому что это говно собачье.

Он отмотал список контактов вниз, остановился на букве «М» и, недолго думая, написал одному из них: «Привет»

Всё было так реалистично, будто бы наяву.

Он ощущал тепло его рук на бёдрах, чувствовал горячее, распирающее давление внутри, от которого становилось приятно и жарко, слышал его шепот над ухом: «Так хорошо?», и свой собственный, сбивчиво повторяющий: «Да, да, да, да…»

Потом он проснулся от холода (одеяло валялось на полу) и эрекции.

Пробравшись пальцами под резинку трусов, продолжил возвращать себя к фантазиям из сна, мысленно завершая неоконченное. Чем дольше он мастурбировал, тем противней ему становилось от самого себя, и, достигнув пика в момент оргазма, теплое, липкое отвращение заляпало его пальцы и живот. Он сходил в душ, чтобы отмыться, но легче не стало.

Там, в мыслях, из раза в раз он раздвигал перед ним ноги, становился на четвереньки и позволял вжимать себя в кровать, не только не жалея о содеянном, но и, что хуже всего, прося о нём.

Умоляя. И они никогда не менялись — ни наяву, ни во снах.

Днём, между операциями, пришло сообщение от Славы: «Нужно поговорить». До этого Лев написал ему двадцать три сообщения — и все двадцать три супруг проигнорировал. Но Лев был согласен — нужно поговорить, и быстро напечатал: «Могу приехать к тебе после работы». Слава ответил: «Нет. На нейтральной территории». Назначил встречу в кофейне и Лев раздраженно подумал: «Отличная идея — обсуждать гей-отношения в публичном месте».

Но спорить не стал, хотя, придя навстречу, повторил эту претензию вслух: — Ты уверен, что хочешь здесь обсуждать… всё это?

Он чуть не сказал: «Обсуждать кто кого трахнул», но смекнул, что Славе формулировка не понравится. Однако, она была точна, как никогда: им придётся разобраться, за каким чертом Слава так поступил.

Они были в «Кофемолке» на Красном проспекте — самой заметной кофейне в центре города: через её панорамные окна были растянуты неоновые буквы названия, заметные издалека.

Все соседние столики были заняты, отовсюду слышались голоса, Лев чувствовал себя, как на ладони, и постоянно оглядывался. Слава же флегматично разглядывал меню, словно не замечал гомона и людей. Зато его замечали все: кислотно-желтая футболка и такого же цвета крашенные ногти притягивали к себе взгляды посетителей.

Они оба заказали чай: Лев — черный, Слава — зеленый.