Почти 15 лет

Лев покачал головой, посмотрев в сторону:

— Какая теперь уже разница? Может, ходи я на психотерапию, его бы еще в семь лет сбил автобус, потому что я бы не смог забрать его из школы. Откуда тебе знать, что любая другая альтернатива лучше того, что есть сейчас? Может, лучшая реальность — это та, в которой мы живём, а не та, которая тебе снится?

С этим сложно поспорить, когда в альтернативной реальности тебе выстреливают в живот.

Но Слава с надеждой спросил:

— Может, хотя бы сейчас начнешь?

— Ты хочешь, чтобы Мики сбил автобус? Мало тебе, что ребенка изнасиловали, ты еще и усугубляешь, да?

— Не смешно, — ответил Слава, но улыбку сдержать не сумел.

Лев серьёзно сказал:

— Я подумаю. Обещаю.

От неожиданности Слава сел прямее.

— О психотерапии? Серьезно?

— Я бы очень хотел, чтобы у нас всё наладилось, — несмело дотронувшись до Славиной руки, он уточнил: — А ты?

Наверное, когда хочешь зарыться носом в чью-то шею и вдыхать его запах до ощущения головокружения — это, значит, да? Слава тоже кивнул.

— Можно провести с тобой ночь? — шепотом спросил Лев.

Слава ответил тоже шепотом:

— Можно. После психотерапии.

— Я не имел в виду секс, может, просто…

— Я пока не готов, — перебил его Слава. — Даже к «просто».

Лев на удивление спокойно принял этот ответ. Допив свой кофе, он сказал:

Он вышел из-за стола и, наклонившись, прошептал Славе на ухо:

— Хочу, чтоб ты знал: во всех моих вселенных лучшее, что со мной случается — это ты.

Одной из любимых фраз его отца была: «Учеба — это твоя ответственность».

Лев слышал это каждый раз, когда получал оценки ниже четверки. Иногда, если отец был в благодушном настроении, наказания за «безответственность» ограничивались ленивыми подзатыльниками, но в худшие из дней папа применял прут.

Еще будучи маленьким, Лёва, плача в комнате, думал: «Никогда не буду бить детей из-за троек».

Он не думал, что вырывания листков из тетрадки травмируют Мики также, как его в своё время травмировал хлесткий прутик. Ему было смешно от этой мысли. Это смешно звучало и неуместно выглядело рядом.

Но Мики говорил ему: «Я другой», и Льву приходилось слушать, потому что…

Потому что когда вы сидите в холле наркологической больнице, слушать — это всё, что тебе остается. Все действия были выполнены до. Все они были настолько неправильными, что вы оказались здесь.