Почти 15 лет

Ему стало так жалко себя: он опять здесь, за океаном, вдали от дома, уехавший из-за очередной мнимой любви, за ещё одной «лучшей жизнью», которая превратила его настоящую жизнь в ад.

Славино лицо расплывалось перед глазами неясным пятном, оно больше не казалось ему ни родным, ни даже хоть сколько-нибудь знакомым. Будто бы Слава перестал быть прежним, став частью этой чужой, обманчивой среды.

— В смысле, тебе плевать…

Он сделал шаг — тот шаг, оставленный между ними для поцелуя — и ударил его наотмашь. Слёзы высохли.

Бей, чтобы не заплакать.

Слава машинально коснулся щеки — левой щеки, прямо там, где, если он улыбнется, появляется ямочка. Льва как холодно водой окатили, он застыл на месте, возвращаясь к реальности: это же его любимая ямочка…

Ещё не до конца осознавая, какой ужас совершил, он метнулся к Славе:

— Прости, прости, прости, я не хотел!

Мальчик так и стоял на пороге комнаты. Слава в два счёта преодолел расстояние до Мики и захлопнул перед ним дверь. Обернулся и они встретились взглядами.

— Прости, — почти шепотом повторил Лев. — Я не знаю, почему это сделал, я не знаю…

Он физически ощутил себя там, в душевой, услышал стук капель воды по кафелю, увидел голое тело, в страхе вжимающееся в угол, услышал собственные слова, точно такие же, как в тот раз:

— Я не хотел, — проговорил Лев.

И в тот раз он говорил то же самое.

Слава долго молчал, заставляя его то и дело повторять извинения, оправдания и объяснения, которые звучали одно жальче другого. Но он повторял и повторял — всё лучше, чем эта невыносимая тишина.

Лев так и стоял посреди комнаты, а Слава так и стоял у дверей.

Потом Слава заговорил.

— Ты — насильник и психопат, а я доверил тебе самого дорогого человека в моей жизни. Сына моей сестры, ближе которой у меня не было никого, и которой я обещал, что позабочусь о нём. Я надеюсь, она всего этого не видит, потому что… — Слава замолчал, его глаза влажно блеснули в предзакатных сумерках гостиной. — Я не понимаю, как это всё могло случиться.

Почему я поверил, что ты изменился? Ты же регулярно доказывал мне, что нет. Ты бил моего ребёнка, а я говорил себе: «Ладно, он просто один раз сорвался». Потом ты ударил его ещё раз, а я подумал: «Ну ничего, с прошлого раза прошло несколько лет». Теперь ты ударил меня на его глазах, и я уже не знаю, что думать.

Лев сделал шаг вперед, Слава — назад и уперся лопатками в дверь.

— Не говори ничего, — попросил он. — Я всё равно знаю, что это будут за слова.