Почти 15 лет

Он копался в собственной памяти:

Сомнения возникали одно за другим, но он уже действовал: как думал, как вспоминал, как чувствовал. Через его руки прошли тысячи пациентов, но теперь, когда на траве лежал самый важный в его жизни, десятилетний опыт и натренированная нервная система пошли к черту, оставив его один на один с растерянностью.

Потом, когда он приедет в больницу, врачи скажут ему, что он вообще-то молодец. Что если бы не Лев, Ваня мог бы и не продержаться эти несколько минут до приезда скорой — они бы его просто не завели.

Он понимал: в этом есть правда. Массаж редко восстанавливает сердечную деятельность, но он разгоняет кровь к мозгу и сердцу, отодвигая процесс омертвения тканей. Может быть, он и правда сделал многое.

Но он сделал недостаточно.

Льву думалось, что, если бы так и было, Ваня обязательно бы спросил про Славу. Не про него.

Он приехал в больницу вечером — для того, чтобы забрать Славу, но когда позвонил ему с парковки, тот спросил:

— Ты что, даже не зайдешь?

Было ясно, какой ответ считается неправильным.

Поэтому сказал:

Пока он шагал до главного входа, то думал, что дело в Ване — он не хочет идти, потому что не хочет его таким видеть. Но когда он прошел через раздвижные двери, стало ясно: дело в больнице. Он не хотел видеть больницу.

Не хотел проходить через двери реанимации — почти такие же, как в областной больнице — и не хотел бесконечно сравнивать одно с другим: как было в России и как всё устроено здесь.

Не хотел видеть людей, у которых есть право носить белые халаты, и постоянно вспоминать, что у него такого права нет. В конце концов, ему было обидно, даже оскорбительно, что какой-то доктор Тонг разговаривает с ним тоном, словно Лев несмышленый ребёнок: упрощает, объясняет, смягчает информацию. Лев десятки раз повторил: «Я врач», а тот: «Да-да, конечно…», и опять: «…если удар пришёлся на височную долю, а там у нас находится зона слуха…». Лев кипел, ему хотелось заорать на него: «Я знаю! Я знаю! Я знаю!!! Заткнись, сраный китаец!».

Когда он ушёл, Лев повернулся к Славе:

— Он держит меня за идиота что ли?

— Он разговаривает со мной, как…

— Это сейчас неважно, — перебил Слава. — Побудь с Ваней.

Он сел на скамейку в коридоре, и Лев удивился:

— Ты не пройдёшь в палату?

— Я там весь день провёл. А ты… Может, ты хочешь побыть с ним один…

— …поговорить, — добавил Слава.

— Вряд ли он мне ответит.