Почти 15 лет

Скрыться не удалось. Едва он положил энергетик, кофе и шоколадку на ленту, как Макс сам его заметил и подошёл к той же кассе, заняв очередь следом.

— Привет, — несколько неловко сказал он.

Слава вымученно улыбнулся в ответ:

Макс опустил взгляд на ленту со Славиными покупками и заметил:

— Кажется, ты пытаешься не спать.

Макс положил фанту рядом с его энергетиком и сообщил:

— Я иду со встречи. Тебя давно не было.

— Сейчас немного не до этого.

Макс, наблюдая, как кассир пробивает Славины товары, сказал:

Это было утверждение, а не вопрос.

Они вышли на крыльцо магазина, и Макс спросил:

Слава предугадал вопрос:

— Я тут живу. На соседней улице.

— Понял, — кивнул Макс. — Что случилось?

Слава покачал головой:

— Не хочешь рассказывать?

Хочет ли он рассказать, что его младший ребёнок уронил на себя ворота и впал в кому, а муж — муж, который мог бы его поддерживать, говорить с медиками, объяснять происходящее и успокаивать своим врачебным авторитетом — собрал вещи и уехал в Россию, даже не назвав настоящей причины, а выдумав вместо неё острую несуществующую потребность в деньгах? И что теперь он разрывается межу больницей и старшим сыном, который стал ещё более замкнут, чем обычно, а он не знает, как поддержать его, потому что у него не получается поддержать даже себя? И что на всём белом свете у него нет ни одного человека, с которым он мог бы просто поговорить обо всём, что случилось?

О, он очень хотел об этом рассказать.

Они неспешно пошли вдоль улицы, в сторону Джервис-стрит, и примерно на середине истории (возле кафе индийской кухни) Слава откупорил энергетик и отпил, чтобы смочить горло, а Макс — фанту, чтобы прийти в себя.

— Почему он уехал? — удивился Макс.

— Он даже не объяснил?

Слава пожал плечами:

— То, что он объяснил, я не считаю за объяснение.

Они стояли посреди улицы, заглушаемые потоком машин, и Макс, оглянувшись, кивнул на кафе:

— Давай зайдём. Поговорим.

Слава согласился, мельком отметив радужный флаг на вывеске.

Внутри было не радужно, но и не очень по-индийски: серо и минималистично, только ярко-желтые молнии на стенах разбавляли интерьер. Кафе делилось на два зала: один с мягкими диванами, для больших компаний, а во втором — небольшие столики на двоих. Они прошли во второй.