— Угу, да, я сейчас, — сонно пробормотала я, не открывая глаз. — Ты иди пока, а я после тебя.
Я слышала, как Матвей начал раздеваться, а потом, кажется, погрузилась в полудрёму на некоторое время. Проснулась от того, что почувствовала, как Матвей снимает с меня футболку, а потом бюстгальтер.
Матвей осторожно провёл ладонями по моей груди, и соски тут же напряглись. Предательское тело! Я могу говорить что угодно и строить из себя кого угодно ровно до того момента, как Матвей коснётся меня…
Ладони Матвея скользнули по моему животу, спустились к застёжке джинсов.
Придерживая, Матвей поднял меня с табурета, и через мгновение я была уже без джинсов и без трусиков. Осталось всего ничего — носки, и с ними Матвей разобрался очень оперативно. Потом взял меня на руки и отнёс в душевую. Едва оказавшись там вдвоём с Матвеем, я окончательно проснулась.
Сначала мы мыли друг друга: Матвей мыл меня, а я — его. А потом, не выключая воду, Матвей опустился передо мной на колени и начал целовать мою грудь, живот, бёдра.
Всё моё тело горело огнём, я возбудилась до предела. До сих пор мы ни разу не занимались любовью в ду́ше, и необычность обстановки буквально сводила меня с ума.
Сначала Матвей вообще любил меня только под покровом ночи. Это потом я сама начала соблазнять его в любое время суток, и он довольно быстро привык к этому, начал сам инициировать близость в ""неурочное"" время.
А теперь мы собираемся заняться любовью в ду́ше. Ска́жете, банально? Возможно, когда размышляешь об этом со стороны. А вот когда готова сползти по стене, потому что изнемогаешь от ласк, — это совсем другое.
Продолжая исследовать моё тело губами, Матвей осторожно раздвинул мои ноги и нежно провёл пальцами по естеству. Вскрикнув, я схватила его руку, не давая ему убрать её.
— Пожалуйста, Матвей! Я хочу так, — взмолилась я.
Матвей встал и начал целовать меня, при этом продолжая ласкать в самом интимном месте. Я чувствовала возбуждённый и горячий член Матвея, гладила его, осторожно сжимала.
Вскоре я почувствовала, как моё напряжение нарастает, а потом наступила бурная разрядка.
Матвей что-то шептал мне, но я не могла разобрать слов, потому что моё сознание полностью заволокло сладким туманом, а тело продолжало вздрагивать от волн потрясающего, почти невыносимого удовольствия.
Наконец я затихла и открыла глаза. Матвей стоял, прижавшись ко мне, и тяжело дышал. Он ещё не кончил. Я упёрлась ладонями в его плечи и заставила его прижаться спиной к стене, а сама встала на колени.
