— Значит, ты теперь на каникулах, почти свободна? Сможешь приехать в пятницу?
— Да, папа! Я же обещала. Непременно приеду. А сегодня как раз приехала, чтобы уточнить подробности: куда и в какое время приезжать, какая форма одежды.
— Доча, ты можешь хоть с утра приезжать, хоть накануне вечером. Хоть в пижаме. Ты же знаешь, как мы рады будем тебе. Тем более, ты теперь редкий гость у нас.
Отец замялся. Я поняла, о ком он хотел сказать, но вовремя остановился.
— Всё давно хорошо, пап! — успокоила я его. — Не переживай!
— Всё же этому гадёнышу удалось вбить между нами клин, — отец задумчиво смотрел в окно.
— Как бы я хотел отплатить ему, просто руки чешутся. Стереть даже следы этой твари с лица Земли, не то, что его самого.
Мне стало не по себе. Я в который раз за прошедшие дни усомнилась в правильности принятого решения. Однако процесс уже запущен, поздно пытаться что-либо изменить.
* * * * * * * * * * * *
Когда я вернулась домой, Матвей уже ждал меня у моего подъезда, сидя в машине. Едва завидев меня, выскочил и быстро пошёл навстречу.
— Ты почему не позвонил?
— Ты почему не позвонила?
Мы сказали это одновременно, посмотрели друг на друга и рассмеялись. Я обняла Матвея за пояс, а он, прижав мою голову к своему плечу, гладил меня по волосам.
— Останемся сегодня здесь? А завтра в дом уедем? — спросила я.
Матвей молча кивнул, продолжая обнимать меня.
— Как день прошёл? — спросила я за ужином.
— Работал. В офисе появляюсь крайне редко, потому меня там сразу атакуют со всех сторон.
— Матвей, скажи честно, ты хакер?
Несколько секунд Матвей удивлённо смотрел на меня, а потом захохотал.
— Ну вообще, я могу. И в своих личных интересах пользуюсь подобными методами. А на работе — нет, никогда. Там всё солидно, всё официально, всё в рамках закона.
— Вот и хорошо, — выдохнула я.
— Волнуешься? — Матвей тепло смотрел на меня.
— А сам как думаешь?
— Ты любишь меня, Милана? — спросил он очень серьёзно.
Однако меня этот вопрос не испугал. Мне не нужно было лгать и изворачиваться.
Я, по своему обыкновению, устроилась на коленях Матвея и заглянула в любимые серые глаза, в которых сейчас ясно читалось беспокойство.
— Я люблю тебя, Матвей. Ты самый лучший. Нет, ты просто единственный.
— Прости меня за эту тревогу, девочка моя! Просто мне иногда кажется, что ты где-то далеко, в своих мыслях, и эти мысли не сулят мне ничего хорошего.
Мне стало не по себе от осознания того, насколько тонко Матвей меня чувствует.
