Я постоянно ездила по каким-то инстанциям, оформляя документы, это отнимало кучу времени и не давало сосредоточиться на переживаниях."
"Потом я обставляла квартиру, вкладывая в это занятие всю душу и всю нерастраченную энергию. А потом ещё нашла удалённую работу, и жизнь опять заиграла новыми красками.
Как только я вернулась к нормальной жизни, в ней тут же объявился Егор. Он был до глубины души оскорблён тем фактом, что я не выходила с ним на связь во время его летней археологической практики, как обещала. Обиделся настолько, что полностью игнорировал меня, даже не здоровался при случайных встречах.
Мне тогда было совсем не до него, если честно, и не до его обид, хоть я и понимала, что он имеет полное право обижаться.
А перед наступлением Нового года Егор вдруг активизировался. Я тогда уже жила отдельно, и праздник собиралась провести в одиночестве. Мне не хотелось ехать к родителям, потому что там в новогоднюю ночь всегда собиралась толпа весёлых гостей.
С родителями я сохраняла нормальные отношения, ровные.
Я не считала себя вправе осуждать отца или Ольгу, хоть и не понимала того, как они поступили когда-то с Матвеем. Матвей полностью отомщён, и поступил он ничуть не лучше, чем отец и Ольга.
Так вот, Егор… Егор однажды подсел ко мне за столик в университетской столовой. Думаю, он нарочно подкараулил меня, потому что знал, что я всегда хожу обедать именно туда. Посидели с ним, поболтали о новостях, об общих знакомых. О том, что произошло летом, не было сказано ни слова. Возможно, поэтому я приняла приглашение Егора и пошла с ним в кино.
Егор вёл себя адекватно и пристойно, а общаться с ним мне всегда нравилось, ведь он очень остроумный и эрудированный собеседник. Так мы встретились снова, а потом ещё раз, и ещё…
Я не помню, кому из нас первому пришла в голову идея встретить вдвоём Новый год. Скорее всего, мы подумали об этом одновременно. Поскольку Егор жил с родителями, праздновать решили у меня.
Начинался вечер вполне неплохо. Мы смотрели старые фильмы, потом выпили шампанского, загадали свои желания в ожидании звона Курантов, а затем вышли на улицу и запустили салют.
Когда вернулись домой, я поняла, что у Егора далеко идущие планы в отношении меня. Конечно, я и сама предполагала нечто подобное, желая окончательно ""излечиться"" от своего наваждения. Мне казалось, что если моё тело будет принадлежать не Матвею, а другому мужчине, то я получу, наконец, обратно и своё сердце, и свою долгожданную свободу. Не тут-то было.
