Аля продолжала:
– А любовь, Юр? Она что, не имеет значения? Встретились два одиноких и хороших человека, погуляли, сходили в театр, пообедали вместе – и все? Достаточно, чтобы вместе на долгую жизнь? Да и при чем тут зарплата? Юра, при чем тут зарплата? И что наладится, Юр? Я тебя не… – Осеклась. Оказывается, эти слова произнести было трудно.
– А я тебя очень люблю, – словно услышав то, что она не решилась произнести, сказал он. – И ты меня… полюбишь. Я все сделаю, честное слово! И я верю, я знаю.
– Юр, подожди, – осекла его Аля.
– Ты веришь, а я вот нет. Ну не верю я в истории «стерпится – слюбится», «привыкнем и приживемся», «со временем все наладится и образуется». Не верю, Юра! Прости. Да, всякое бывает. Читала. Разные истории читала. Но, знаешь… К человеку должно хотя бы тянуть, понимаешь? Мало просто знать, понимать и осознавать, что он хороший! Да пусть он лучше всех! Нет, должно быть, – подыскивая слова, она щелкнула пальцами, – что-то такое, чтобы сразу. Как сильный порыв ветра, молния, ураган, понимаешь? И ты сразу почувствуешь – мое! Это мое! Ну даже не знаю, как объяснить… Все же на уровне интуиции…
– Не надо объяснять, Алечка, – ответил он, глядя ей в глаза.
– Я все понял. И про интуицию знаю, и про «сразу почувствуешь», и про «мое». Все знаю и все именно так, как ты и сказала. И ты, кажется… знаешь…
Аля кивнула.
– Ну тогда рванули? – через силу улыбнувшись, слишком бодро спросил он.
– Прости, – сказала Аля, дотронувшись до его руки. – Пожалуйста.
– Уже простил. Да и не за что прощать.
Ты же ни в чем не провинилась, Алечка!
На обратной дороге Аля снова спала – разморило. Юрий бросал на нее короткие взгляды – спит. Спит рядом, в полуметре от него. Можно дотронуться. Осторожно, чтобы не разбудить. Вот оно, счастье, – можно дотронуться! Но не стану – вдруг проснется. А она так устала.
Проснулась Аля через час. Сквозь ресницы глянула – еще не Москва, и глаз открывать не стала.
Говорить не о чем, о ерунде не хотелось, о серьезном тем более. Ну не вспоминать же разговор в кафе! Пусть думает, что она спит.
Глаза открыла у самого подъезда.
Снова поблагодарила и извинилась. На том и распрощались. Какой был тяжелый день! Невыносимо тяжелый.
Бабушке ничего не сказала. Зачем? И расстраивать ее ни к чему, и слушать укоры тоже.
Юра Котиков появился на следующий день с огромным букетом цветов. Аля не знала, что сказать. Наконец глупо спросила:
– Это мне?
Товарищ Котиков, как всегда, покраснел:
– У тебя через три дня день рождения.
