– Нам с ним на все наплевать! Главное – то, что у нас есть! А у нас, Алька, вообще запредельно!
– Рада за тебя. – Аля взглянула на часы.
Опаздывала она катастрофически. Ну и бог с ним! Не на урок.
– В июле ездили на море, на машине, в Сочи, – продолжала трещать Оля. – Жили в «Жемчужине». Вообще как в раю! Видишь, как загорела!
– Красиво. Вообще ты классно выглядишь. Тебе даже это, – она кивнула на Олину странноватую прическу, – идет.
Оля погрустнела.
– А живем мы у меня, – продолжила она. – Ну как живем… Не постоянно, конечно.
Мамаша велит появляться дома. Сама сидит на даче, где-то в Барвихе, полирует ногти, строит домработницу и висит на телефоне – можешь представить, какая это будет свекровь. Короче, день-два в неделю он у меня, а потом сваливает в семью. – Оля замолчала и, закурив сигарету, посмотрела в сторону.
– А пожениться планируете? – осторожно спросила Аля.
– В моих планах это имеется. А вот в его… Ладно, дожмем! Мы же умные, правда?
Теперь рассмеялась Аля:
– Не знаю. Вернее, в себе сильно сомневаюсь.
Ты работаешь, Оль?
Олины брови взлетели наверх:
– Я что, сбежала из Кащенко, Алька? Ну и шутки у тебя, подруга! А на фиг мне работать? У Олежки бабок полно, пайки из дома таскает: икра, колбаса, коньяки. Денег же там немерянно, ты ж понимаешь. И мамашка сует, и папаша подкидывает. И он потихоньку отщипывает. Там столько, что никто не заметит, если отщипывать с умом. И на кабаки хватает, и на тряпье. Да и какая из меня работница, Аль? Нога ноет, особенно к сырости. Как бабка, ей-богу.
Прихрамываю вот. Но расслабляюсь, только когда одна. При Олежке – ни-ни! На фига ему инвалидка? Держусь, как Штирлиц. – Оля расхохоталась.
«Счастливый характер, – подумала Аля. – Все ей легко».
– Ну а ты, Добрынина? Как у тебя?
– Нормально, – почему-то смутилась Аля. – Работаю в школе. Преподаю с седьмого по десятый. Классное руководство. В общем… Нормально.
И увидела, как потухли Олины глаза. В них читались такие скука и сожаление, такое разочарование, будто Аля ляпнула какую-то очевидную глупость.
– И как? – усмехнулась Оля. – Довольна, нравится?
– Конечно. Это моя профессия.
Оля промолчала.
«Почему я застеснялась? – мелькнуло у Али. – Застеснялась того, что работаю. Застеснялась своей профессии. Как будто я проститутка или воровка».
– Слушай, Добрынина, – вдруг оживилась Оля, – а приходи сегодня ко мне. У меня сегодня сейшен, куча народу, выпивки, жрачки ну и всякой другой радости. Олежка организует. Так, без повода, просто расслабиться.
