Посетила очередной педсовет, увидела довольное лицо завучихи. Собрала классный час – обсуждали и предстоящие экзамены, и выпускной. В конце февраля провела родительское собрание, темы те же: экзамены, последний звонок, выпускной. Вопросов была уйма, еле справлялась – вот что значит запустить.
Бабушка по-прежнему вопросов не задавала. Аля удивлялась ее сдержанности, думала: «Я бы так не смогла». Но ба есть ба. Она уверена, что, когда человек захочет, сам все расскажет.
Расскажет… Ох как Аля хотела поделиться с бабушкой своим счастьем, как хотела все рассказать.
Все! Про то, как она любит Максима, про их отношения. Про то, как он изменился. Про то, как она счастлива!
Но трусила, трусила. Точно знала реакцию – никакой радости и никакой поддержки ее откровения не вызовут. Совсем наоборот – вызовут отторжение, неприятие, боль и обиду.
Знала, что скажет ба: «Неужели во всей Москве, в огромном городе, для моей внучки никого не нашлось, кроме этого бездельника, наглеца и выпивохи? Неужели мы это заслужили?»
Ба никогда не примет Максима, никогда.
Вот Аля и молчала. И это мучило сильно. Каждый день обещала себе рассказать и все время откладывала, находя всевозможные причины – то устала, то бабушке нехорошо, то настроение неважное. Причину всегда можно найти, если очень захочется. Да и просто трусиха она во всем и всегда, что говорить! Но слово себе дала – в течение двух недель обязательно все расскажет и все объяснит.
В начале марта у Али вдруг прорезался зверский, нечеловеческий аппетит – мела все подряд и без остановки.
Ненавистную тушеную капусту в школьной столовке, перловый суп – раньше тошнило от одного вида, – булочки, песочные кольца, винегрет – две порции сразу. По дороге к метро непременное мороженое, а то и два сразу. Пирожки с рисом и капустой, здоровенные, размером с лапоть.
Не проходила и мимо булочной: слойки, ватрушки, сушки, ванильные сухари, мятные пряники. В общем, кошмар и ужас! Но чувствовала себя прекрасно, и настроение было отличное. Шла по улице, по потемневшему и опавшему грязному мартовскому снегу, поглядывала на голубеющее небо с еще холодным беловатым солнцем и напевала.
С крыш звонко капала капель, и одна капля попала на нос. Аля рассмеялась. Ах, как прекрасна жизнь!
И еще очень хотелось спать. Спала бы с утра до вечера. Наверное, авитаминоз, все зевают – и ученики на уроках, и учителя в учительской, и все жалуются на весеннюю слабость.
Впервые ее вырвало прямо на улице, еле успела отбежать к урне.
