В конце сентября гулянки заканчивались, во всяком случае, в Москве гуляли скромнее, не с прежним размахом, тридцать человек в квартире не разместить. А десять – так, мелочь. Словом, не разгуляешься. Ну Муся и тосковала.
В общем, каждой весной я эту дачу ждала, как Голгофу. А в третьем классе меня стали отправлять в лагерь на все три смены. С одной стороны, это было прекрасно. А с другой… В родительский день они не приезжали – забывали, наверное. Посылок и писем не присылали. Раз за смену приезжал шофер Вася и привозил печенье, конфеты, вафли и яблоки.
Писем мне не передавали. Потом мать сказала: «А зачем? Мы знали, что все хорошо. А если бы что случилось, нам бы сразу же сообщили!» А к другим родители ездили каждые выходные, первую черешню привозили, персики. Домашние пирожки. А я смотрела на это и… убегала в лес пореветь.
Вот ты говоришь – сирота. А я при живых, да еще и при богатых родителях была сиротой!
А потом папу посадили, и через несколько лет он умер. Написали, что от инфаркта. Муся не верила, а я – да.
Как ему выдержать все, что случилось? Муся совсем сникла, сдалась. Ну и все остальное закончилось – приятели, друзья, накрытые столы, карты, танцульки. Всех как волной смыло. Кончилась веселая жизнь, а утешать рыдающую Мусю неинтересно. Ни одного гостя! Кроме твоей бабки Сони. Только она возле матери и осталась. А те смылись – пиры-то закончились! Не на что было пировать! Ни икры тебе, ни осетрины, ни дорогих коньяков. Это же прилипалы такие, приживалы, такой тип людей. А мать моя говорила – друзья! А где были те друзья, когда она овдовела и стала нищей? Мать, правда, стала болеть, это было.
Совсем растерялась – раньше был муж, были деньги, все было. А теперь? Как жить, как выживать? Ну и ничего лучше, чем отдать меня дядьке, она не придумала! В общем, меня отдали отцовской родне! Просто отдала, и все, как вещь, старую куклу, – собрала чемодан и отправила! А мне было десять. Возраст, когда нуждаешься в матери. Впрочем, в матери нуждаешься всегда. Четыре года, Аля! Четыре года я жила в чужой семье! Прекрасной семье, но – чужой! В провинциальном Житомире.
А как я скучала по Москве!
Потом я взбунтовалась – переходный возраст – и захотела домой. Такое устраивала – бедные родственники! Достала их, они меня и вернули. И, кажется, перекрестились. Когда я вернулась, мы с Мусей окончательно поняли, что совершенно чужие. Я отвыкла от нее, она привыкла быть одна и ни за кого не отвечать. Поэтому я и замуж рано выскочила, только стукнуло восемнадцать.
